Месть русалки - Марина Серова

Я решила пройти туда — ведь надо же мне показать свой интерес к технике занятий Сержаковой.

Я миновала тренерские, обогнула бассейн и подошла к лавочке, напротив которой стояла Любовь Александровна. Женщина наблюдала за детьми и давала им разнообразные задания.

Ее урок практически не отличался от занятий, которые проводила Чекулаева с детьми. Те же требования — «Сережа, плыви лучше, Леша, не брызгай на Сашу!», те же задания — два бассейна с доской на животе, два бассейна с доской на спине. И примерно у всех — одинаковые ошибки: ноги следует держать прямо, тело вытягивать, голову не задирать.

Я села на лавочку и стала наблюдать за детьми. Кто из них Леша, кто Саша, а кто Сережа — было не разобрать. По виду — одинаковые мальчишки, щуплые, чем-то напоминающие лягушат в чересчур больших очках.

Как и советовала Ирина, с расспросами я не лезла, предоставив Сержаковой спокойно проводить урок. Меня все-таки интересует не методика ее занятий, а причина, по которой Любовь Александровна не слишком жалует Надежду Чекулаеву…

Сержакова закончила свое занятие, велела детям отправляться в душ. Похвалила Сашу, пожурила Лешу.

В принципе к ученикам Любовь Александровна относилась дружелюбно и, даже если ругала кого-то из них, делала это без злости и раздражительности. Даже на меня она посмотрела не с таким озлобленным выражением, как раньше. Могу поспорить, края ее губ даже тронула легкая улыбка.

— Женя, я вас не заметила, — сказала она мне. — Вы давно тут сидите?

— Ну, где-то с начала вашего занятия, — прикинула я. — Вы очень хорошо и доступно объясняете детям, как нужно плавать. Вот Надежда Викторовна, по-моему, чересчур строго себя ведет с детьми, я бы на ее месте так сурово к ним не относилась.

— Думаю, это у нее со времен большого спорта осталось, — голос Сержаковой стал мягче.

Похоже, я выбрала правильную тактику — лесть по отношению к Любови Александровне и осуждение уроков Надежды. Думаю, если стану продолжать в том же духе, то скоро мне удастся растопить сердце Сержаковой.

— Но это же дети! — продолжала я. — С ними нельзя вести себя так строго, как Надежда Викторовна! Это только хуже будет. Вот вчера я видела, как она одну девчонку загоняла. И представляете, оказалось, что ребенка таскает по всяким спортивным секциям отец, а ей самой это и вовсе не нужно! На месте Надежды Викторовны я бы поинтересовалась, чем еще занимается ее ученица, а она только отругала девочку. Якобы та работала вполсилы, хотя она делала все лучше других. Несправедливо, правда?

— Да, разные случаи бывают, — кивнула Сержакова. — Но Надежда Викторовна тренирует спортсменов, которые потом в соревнованиях участвуют. Поэтому она так на них и наседает. Не понимает человек, что плавание может доставлять удовольствие, а не только быть работой в поте лица…

Мы еще немного поговорили о том, как правильно проводить уроки, после чего Любовь Александровна предложила идти к скамейкам возле тренерских.

Васильева сидела на прежнем месте, ее ученицы тоже закончили свое занятие. Ни одну, ни другую я в бассейне не увидела, Ирина Андреевна пояснила, что они отправились в раздевалку.

— Ирин, у тебя сейчас занятие на замену? — поинтересовалась Любовь Александровна.

Васильева взяла со скамейки журнал Надежды и внимательно посмотрела на расписание.

— Ой, перепутала! — спохватилась женщина. — Мне же нужен журнал Татьяны Романовны, минутку…

Она вытащила из стопки книг учета, служивших журналами инструкторов, нужную и перелистнула несколько страниц.

— Сегодня у нас вторник… Группа в двенадцать, там четыре человека, и после обеда — две. Все, больше никого нет. Индивидуальных тоже вроде не будет. А у вас, Любовь Александровна?

— У меня должны прийти две девушки, которые плавают самостоятельно, — ответила та. — А больше до обеда никого, только с двух начинаются детские группы. Женя, у вас до скольких часов стажировка?

Последний вопрос относился ко мне.

Я пожала плечами:

— Да у меня она не фиксированная. Могу хоть целый день в бассейне находиться.

— Смотрите сами, — кивнула Сержакова. — Я, если хотите, посмотрю, какие у меня занятия есть сегодня индивидуальные, что вам толку смотреть на людей, которые плавают сами по себе? Только время терять…

— Спасибо, — кивнула я. — Мне бы еще надо документы в отдел кадров отдать, но я могу сделать это в обеденный перерыв.

— В отделе кадров обед с двух до трех, — пояснила Сержакова. — Лучше идите сейчас, все равно ничего интересного и полезного пока для вас не будет.

Я кивнула, решив следовать советам Любови Александровны — чтобы не вызывать лишних подозрений и дабы показать, что я признаю ее авторитет, — поэтому взяла свою сумку и поднялась на третий этаж. Про себя раздумывала, как бы мне вызвать женщину на откровенный разговор — ведь ежу понятно, что она не любит Чекулаеву, и неприязнь эта вызвана далеко не завистью, как можно было бы предположить.

Нутром чую, что-то между инструкторами произошло, и если я выясню, что именно, то пролью свет на всю эту историю.

А может, Сержакова и Васильева действуют сообща? Договорились, как бы поскорее выгнать Надежду из бассейна, и пока одна подкладывает записки с угрозами, другая впрыскивает яд в конфеты. И у той, и у другой имеются ключи от тренерской Чекулаевой, никто и не заподозрит, что инструкторы входят в кабинет Надежды в преступных целях.

Ведь проще простого сказать, что необходимо взять из тренерской Чекулаевой очки, ласты или нудлы, а попутно подложить записку с угрозой.

Тем более обе женщины знают, по каким дням работает Надежда.

В свою смену Сержакова запросто могла подсунуть конфеты с ядом, а Васильева — убрать их в свой день. По сути дела, мне остается только выяснить мотив Сержаковой и поймать злоумышленниц с поличным. А в последнем, надеюсь, мне помогут установленные в кабинете Чекулаевой «жучки».

Да, кстати, надо бы снять прослушки, а вместо них установить новые. Дома прослушаю аудиозаписи — если мои подозрения верны, я получу доказательства виновности кого-то из инструкторов, и считай, дело Чекулаевой раскрыто.

Я твердо решила после своего оформления улучить момент и пробраться в кабинет Надежды Викторовны, чтобы снять «жучки». Пожалуй, сделать это лучше во время обеденного перерыва, когда других инструкторов в бассейне не будет. Хотя…

Чекулаева же говорила, что тренеры обедают по отдельности — пока одна находится в столовой, другая дежурит в бассейне. Но ничего — я могу что-нибудь придумать, вроде забыла в тренерской Чекулаевой вчера ручку (тетрадку, заколку), мне откроют дверь, а дальше — дело техники. Как говорится, ловкость рук и никакого коварства.

Я быстро отыскала нужный мне кабинет, постучавшись, вошла в помещение.

В отделе кадров сидела худенькая женщина лет тридцати — тридцати пяти и внимательно изучала какой-то документ на мониторе своего компьютера.