Измена - Меган Хорхенсен

Листаю четырнадцатый том материалов комиссии Уоррена. Да вот же она, четвёртая! С копией расписки, с рапортом агентов, с заключением лаборатории, с отчётом следователя, специально направленного в Даллас для выяснения обстоятельств находки. Завалялась пуля за шкафом в одной из палат Паркландской больницы. В дело внесена благодаря тщательности дознавателей, просеявших весь мусор первого этажа здания и скрупулезно отметивших всё обнаруженное, в том числе старую проржавевшую пулю. В деле отмечено место находки, говорится о примерных сроках выстрела (пуля провалялась за шкафом не меньше года), поясняется, куда и когда «улика» отправлена на хранение. Одно непонятно — при чём тут заговор и почему власть краснеет, когда этой пулей её, власть, попрекают.

* * *

В любом многостраничном исследовании встречается недоуменный вопрос: «Официально утверждается, будто Освальд стрелял с шестого этажа складского здания! Но Освальда видели в кафе на втором этаже через две минуты после выстрелов! Как это он там очутился через две минуты, а? Невозможно!»

И ведь вопрос занимает далеко не последнее место в обвинительном списке.

Люди наивны, как кролики. Кому-нибудь в голову пришло посчитать, за какое время человек спускается с шестого этажа на второй? За полминуты? За минуту? Но звучит сильно: «Как же мог Ли Харви Освальд оказаться в кафе через две минуты после убийства?!»

Да так и мог. Дошёл прогулочным шагом, как любой человек, если речь идет не о немощном старике и не об инвалиде.

* * *

Про стоящий перед складом махонький дубок, который вдруг разросся в «огромный техасский дуб» и «полностью загородил вид дороги» из того окна, откуда якобы стрелял Освальд, даже говорить неприлично, а ведь срабатывает!

Смешно говорить про историю с якобы странной сменой маршрута кортежа — обычные незначительные поправки раздуваются и подаются, как злой умысел. А мэр Далласа Эрл Кабелл и замдиректора ЦРУ Чарльз Кабелл оказались братьями.

Выводы?

Разумеется, мэр по наущению замдиректора ЦРУ меняет маршрут, дабы подставить президента под выстрелы! Никто и не собирается обсуждать, что мэр всегда утверждает пути следования почётных кортежей; что участвуй мэр в заговоре, он нашёл бы удобное место для стрельбы и не меняя маршрута; что количество заговорщиков превышает все допустимые пределы. Главное — есть очередной аргумент! Кто больше!

Продолжать можно безостановочно ещё сутки. Можно взять любой аргумент и аккуратно разложить по фактам, ничего от него не оставив. И свалить глупости на щелкопёров-бумагомарателей, которым очень хотелось либо выслужиться, либо денег заработать.

* * *

Когда долго изучаешь проблему; когда замечаешь всё новые и новые подробности; когда всплывающие детали неожиданно для тебя самого элегантно и красиво из абстрактной мешанины непонятных и запутанных данных вдруг выстраиваются в поначалу блёклую, туманную, неясную мозаику, постепенно проявляющуюся, дополняемую всё новыми квадратиками фактов; когда количество получаемой и перевариваемой информации вдруг переливается через край и внезапно чётко, выпукло, органично вскрывает истинную многогранную картину происходящего, ты ощущаешь истинное удовольствие.

Удовольствие от открытия. Удовольствие профессионала, пока не думающего о последствиях собственной находки.

Обычно ты натыкаешься на последний мазок, на последний штрих, после которого в мозгу что-то щёлкает и картина внезапно проясняется. Как будто занавес поднялся.

Последним штрихом стало повествование об эксгумации в восемьдесят первом году тела Освальда. С леденящими душу подробностями долгоиграющей эпопеи.

Несколько лет сторонники теории заговора настаивали на вскрытии могилы Освальда, утверждая, будто вместо Освальда захоронен двойник. Брат покойного протестовал, однако вдову убедили написать заявление с соответствующим требованием.

Пока юристы спорили о допустимости вскрытия, кампания за или против достигла размаха национального противостояния. Каждая попытка остановить надругательство над могилой объявлялась очередными происками заговорщиков. В кампании приняли участие самые знаменитые политики, журналисты, проповедники.

В конце концов, 6 декабря 1981 года тело откопали. После анализа на ДНК (кстати, одного из первых анализов ДНК в истории, в то время архидорогого!) и сверки с зубными картами, все убедились, что в могиле захоронен Освальд. Даже сторонники версии о захороненном двойнике были вынуждены признать неправоту.

То, что и в этом деле власти вели себя странно, меня уже не удивило. Как обычно, заявления представителей госслужб только усиливали сомнения. К примеру, представителя ЦРУ спрашивают, уверен ли он, что в могиле Освальд, а тот отвечает: «Насколько знаю, видимо, он, но точно сказать не могу».

Такие же ответы давали и другие официальные лица, способствуя раздуванию психоза, который можно было остановить одним чётким и безоговорочным заявлением. Но не было сделано даже обычного в таких случаях предупреждения возложить расходы на инициаторов эксгумации. Это тоже не удивляет — в деле Кеннеди государственные органы ни разу никого не предупредили об ответственности за клевету.

Задал я сам себе вопрос: итак, раскопали, убедились, что ерунду несли про двух Освальдов. Замолчали. Конец делу. Но!!! За полгода до вскрытия могилы безумный маньяк покушался на жизнь президента Рейгана, затем террорист стрелял в Папу Римского, а за два дня до выдачи разрешения на раскопки могилы Освальда убит президент Египта Анвар Садат.

После каждого громкого покушения вся американская пресса не только посвящает событию первые страницы, но еще вновь и вновь возвращается к давнишнему делу Кеннеди. Оно и понятно: новые журналисты, молодые волчата. Снова вынюхивают, роются в архивах, раскапывают новые факты, спешат поймать момент, пока публике не надоело ахать и охать в связи с очередными нападениями на очередных мировых лидеров.

И что получается? Как только критическая масса доходит до предела, как только становится ясно, что после третьего за полгода покушения старая тема вот-вот выйдет на первое место по интересу публики (особенно после ранения Рейгана), обществу вдруг, как по мановению волшебной палочки, подкидывается интересное направление: у вас пробуждается интерес к делу Кеннеди? Пожалуйста! Вот вам, держите и исследуйте! Только будьте любезны, не лезьте куда не следует. Вот вам труп Освальда, его и обсуждайте. Тем более тема животрепещущая — не двойника ли схоронили? И злободневность присутствует.

До меня дошло, что так происходило всегда: как только по той или иной причине тема возрождалась, то сразу же запускалась очередная ошеломляющая сенсационная теория, на первый взгляд, совершенно не имеющая отношения к событиям, вызвавшим очередной интерес.

В 1975 году умирает Аристотель Онассис — новый муж Жаклин Кеннеди. Во всех газетах вновь вспоминают обстоятельства гибели Джона. Всплывают новые детали, исследуется поведение Жаклин. Юные репортёры с незапятнанным взором обращают внимание на ускользнувшие ранее частности. С любопытством роются в материалах о необъяснимых похождениях вдовы в первые недели после гибели мужа-президента. Подходят вплотную к теме её странных поездок.