Пропавшая невеста - Белла Эллис

– А как же она?.. – Честер показал на смятое платье в кресле.

– Идите спать, – сказала Кроули. – О ней я позабочусь, обещаю.

Честер, шатаясь, вышел из библиотеки, но перед самой дверью его качнуло, и он привалился к стене, едва не уронив на пол чучело медведя, так близко от Эмили, что она ощутила его кислое дыхание. Она еще долго слышала, как он брел через холл, натыкаясь на какие-то предметы, потом поднимался по лестнице, шел по коридору, молотя во все двери подряд.

Эмили закрыла дверь, решив отступать через окно. Луна уже стояла низко над горизонтом, и ее серебристое сияние лишь местами сочилось сквозь кроны деревьев, а это значило, что скоро покажется солнце, принося с собой свет, и скрыться будет не так легко.

Оглядевшись, Эмили обнаружила, что находится в кабинете Честера, а со стены на нее смотрит портрет прекрасной молодой женщины. Наверное, это и есть бедняжка Имоджен, о которой рассказывала им Энн: та самая, чей череп лежит сейчас в бархатной сумке. По столу были разбросаны бумаги: в них могли отыскаться указания на нынешнее местонахождение Элизабет. Эмили подошла к столу и стала просматривать документы, надеясь выбрать из них самые важные, но, стоило ей взять несколько листов в руки, как за дверью раздались энергичные шаги, и ручка двери начала поворачиваться.

С быстротой молнии Эмили нырнула за тяжелую портьеру, скрывавшую окно в свинцовом переплете, задернула ее за собой и затаила дыхание. Дверь отворилась, миссис Кроули вошла в комнату, остановилась.

Вдруг Эмили начала бить дрожь, но не от страха, а от сильного холода. Температура в комнате падала стремительно, и вскоре девушка уже ощущала, как каждый ее выдох облачком пара возвращается в атмосферу.

Вдруг совсем близко она услышала чье-то дыхание, затрудненное и прерывистое, но не свое и не женщины по ту сторону шторы. Звук раздавался где-то рядом, и Эмили поняла, хотя сама не могла в это поверить, что она уже не одна между окном и тяжелой бархатной портьерой. Очень медленно она повернула голову, желая взглянуть в лицо тому, что было с ней рядом, и почти не сомневаясь, что увидит пустые глазницы глядящего на нее черепа. Но не успела: внезапно раздавшийся голос миссис Кроули заставил ее вздрогнуть и замереть.

– Оставьте его. – Слова звучали в безлюдной комнате так громко, что Эмили даже подумала, уж не обнаружила ли миссис Кроули ее присутствие. Но не двинулась с места. – Оставьте. Вы не сможете причинить ему такой боли, которую он уже не причинил бы себе сам. И потом, есть дети – ваш сын, который нуждается в заботе. Оставьте его – ну сведете вы его с ума, кому станет от этого легче? Оставьте его, миссис Честер, я вас прошу!

Эмили слышала, как скрипнули башмаки миссис Кроули, когда та развернулась на каблуках и вышла, решительно захлопнув за собой дверь.

И тут она с тревогой осознала, что все время, пока она слушала миссис Кроули, ее руку сжимала чья-то маленькая ладошка, холодная, словно лед.

– Господи боже мой, – выдохнула она, вырывая свои замерзшие пальцы из невидимого пожатия. Никакого привидения или призрака рядом не было – просто за шторой царил теперь леденящий душу холод и атмосфера такой глубокой печали, от которой у Эмили против воли навернулись на глаза слезы.

И, хотя не прозвучало ни одного слова, Эмили услышала обращенную к ней мольбу так же ясно, как если бы над самым ее ухом прозвонили в колокольчик.

– Да, – ответила она шепотом. – Я помогу тебе, обещаю.

Пошарив в кармане юбки, Эмили вынула из него предмет, подобранный этой ночью в комнате Элизабет, и повернулась к окну, чтобы как следует его рассмотреть. Это была пуговица. Не зная, почему, девушка вдруг ощутила глубокую уверенность в том, что раньше она красовалась на сюртуке некоего Роберта Честера.