Мелодия для саксофона - Наталия Антонова

– Да, бывает и так. Насколько я понимаю, Аркадий Семёнович и Екатерина Терентьевна ладили друг с другом?

– Скажем так, делить им было нечего.

– Простите, что спрашиваю, но у вашей подруги был уживчивый характер?

– Вполне.

– Я слышала, что иногда она могла быть довольно жёсткой и даже грубоватой.

– Да кто же вам такое мог сказать? – всплеснула руками женщина.

– Соседи слышали, как однажды ваша подруга чуть ли не с лестницы спустила бывшего парня Инессы.

– Володьку Дорина, что ли? – хмыкнула Понамарёва.

– Его самого.

– Так это неудивительно! Всё гения из себя строил! Почти совсем Инессе голову задурил. Хорошо, что она Глеба вовремя встретила и опомнилась. А то бы сопли на кулак всю жизнь мотала.

По лицу Мирославы скользнуло удивление.

Честно сказать, она не ожидала, что такое выражение может слететь с уст Розалии Витальевны. Она пришла к мнению, что подруги относительно Владимира Дорина придерживались единой точки зрения.

– Но, наверное, грубить всё-таки не надо было, – осторожно заметила она.

– Да вы просто его не знаете! Не иначе как он достал Катю, вот она и сорвалась.

Так как с Дориным уже всё было ясно, Мирослава решила вернуться к Аркадию, перекинув мостик от того же Дорина:

– Но ведь муж дочери Екатерины Терентьевны тоже творческий человек…

– Аркадий? Да, в некотором роде, – неохотно согласилась Понамарёва.

– И ваша подруга не возражала, что дочь вышла за него?

– Так Тоня у матери разрешения не спросила. Сообщила только, когда они с Аркашей уже расписались. Да и беременная она была на третьем месяце Инессочкой. Чего уж тут Кате было возражать?

– Материальное положение Бессонова, наверное, тогда было не блестящим?

– Это уж точно! Это теперь у Аркадия и лысина вырисовывается блестящая, и материальное положение наладилось. А первое время им всё Катя помогала, и деньгами, и так, то с Инессой посидит, то ещё чем подсобит.

– В ту пору Екатерина Терентьевна тоже с зятем не ссорилась?

– Нет, ничего такого Катя мне не говорила. Да и потом, как с Аркадием ссориться?

– Что значит как?

– Так он же всё больше молчит. Вон, Катя рассказывала, если Тоня начнёт недовольство своё в чём-нибудь мужу высказывать, так он ужом в свою комнату так и ускользнёт. Говорит, мол, мне репетировать надо. А уж с Катей он точно не стал бы пререкаться.

– Понятно.

Розалия Витальевна внимательно посмотрела на Мирославу и сказала:

– Вы про то, что Аркаша с Катей не ладили, даже и не думайте!

– А правда, что у Аркадия Семёновича язва?

– Кто это вам сказал? – удивилась Понамарёва, – никакой язвы у него нет. Вот от давления Аркадий смолоду страдает.

– Смолоду – это примерно с каких лет? – решила уточнить Мирослава.

– Точно я вам не скажу, но лет с сорока точно.

– А как же он на гастроли ездит?

– Да куда ж ему деваться-то? Работа у него такая! Так вот и ездит, таблетки пьёт постоянно.

– А у Екатерины Терентьевны не было давления?

– Бог миловал. Никогда Катя на здоровье не жаловалась, – сказала Розалия Витальевна и тут же спохватилась: – Видите, как в жизни бывает! Правильно говорят в народе, что старое дерево долго скрипит.

Мирослава не стала уточнять, что Аркадия никак нельзя было назвать старым деревом, тем более относительно возраста тёщи.

А Розалия Витальевна, не заметив смятения детектива, продолжила:

– А Катя была здоровой, и вот нет её.

– Спасибо вам за чай и за беседу, – сказала Мирослава, поднимаясь из-за стола.

– Вы уже уходите? – удивилась хозяйка.

– Да, мне пора. Очень приятно было с вами познакомиться.

– Мне тоже, – отозвалась Розалия Витальевна, – если ещё нужно будет что-то узнать о Катеньке, приходите, – я хорошему человеку всегда рада.

– Спасибо, – ещё раз поблагодарила Мирослава и распрощалась с Понамарёвой.