Украденное воскресенье - Наталья Александрова

— Слушай, ты! — Я говорила очень тихо. —Ждешь благоприятных известий? Так я тебе советую — приходи в известную тебеквартиру и посмотри, что там творится. Это, конечно, не я, но мне помогли.Можешь жаловаться в милицию, что твоих друзей отправили на тот свет, толькотогда тебе придется им рассказать, что ты дружишь с арабскими террористами. Иеще имей в виду: я записала все, что со мной произошло, и особенно твою роль вэтом деле, так что, если со мной что случится, расследование обязательно будет.Так что лучше оставь меня в покое!

Все это я проговорила на одном дыхании и повесила трубку.

— Танька, ты что, весь город решила обегать? Запродуктами четыре часа ходила! — удивлялась Галка.

Я пробурчала что‑то неразборчивое и скорее проскочилак себе. Аська уже уложила всех кукол и медведя и сама собиралась в постель. Все‑такиребенок у меня золотой!

— Таня, тебя к телефону! — постучал Сергей.

— Привет! — сказала трубка голосом Кирилла.

— Привет! — ответила я. — Как себячувствуешь?

Было так приятно и спокойно находиться в собственнойквартире, разговаривать по телефону о пустяках, спрашивать его о здоровье. Всекак у нормальных людей, нет никаких арабов и бандитов.

— Кирилл, голова у тебя не болит?

— Все в порядке.

— У Гены в больнице был? — не унималась я. —Невропатолог смотрел тебя?

— Да был, был. Все проверили и анализы сделали. Проанализы рассказывать?

— Не надо, и так верю, — рассмеялась я.

— А что это ты такая веселая?

— Это нервное…

— Случилось что‑нибудь? — Голос у него сразустал встревоженный, и мне вдруг захотелось поделиться с ним своиминеприятностями, просто поплакать в жилетку, но я вовремя взяла себя в руки.

— Да так, ничего особенного, я сама разберусь, ужеможно сказать.

— Таня, а ты что завтра делаешь?

— С детьми сижу, — честно ответила я.

— И много их у тебя?

— Трое, а что?

— Да я тут… но раз у тебя дети, то потом как‑нибудь.

Что ж, потом так потом. Я ощутила легкое чувство сожаления,хорошо бы было с ним поболтать не по телефону, а так. Но с чего я взяла, чтоему про меня интересно? Брошки у него не оказалось, значит, мы с ним ничем несвязаны, так даже лучше. Арабов нет, бандитов нет; Валентину я приструнила,беспокоила меня только фотография, где я рядом с покойником. То есть саму‑тофотографию я еще вчера разорвала на мелкие кусочки и спустила в унитаз, но где‑толежат негативы. Если бы не эти негативы, я бы честно рассказала обо всемКириллу или обратилась в милицию. Фотография была единственным темным пятном вмоих воспоминаниях. Дачу в Учительском я не поджигала, судя по тому, что былазаперта там и еле вырвалась. Не могла же я сама поджечь дачу, а потом сама себязакрыть в чулане, чтобы задохнуться. В разборке у станции «Удельная» яучаствовала, это верно, но никого не убила. Так, немножко подралась, и все.Очень беспокоил меня тот тип с золотой цепью, но дальнейшее показало, что я егоне убила, а только чуть не задушила цепью. Цепь оказалась слабой и порвалась. Ипогиб он уже потом от рук таинственного Шамана там, на шоссе, в его смерти я невиновата. Но вот с квартирой на Некрасова полный туман. Поэтому в милициюобращаться страшно — мигом припаяют убийство, как выражается Галка. Если онименя вычислят, тогда, конечно, я запираться не буду, расскажу все, что знаю.Связь Валентины с Вадимом доказать легко, его видели у нее в доме. Вот и пустьразбираются!

— Татьяна, тебе опять звонят!

Это был тот же механический голос.

— Вы подумали над моим предложением? Обменять то, чтоесть у вас, на то, что есть у меня.

Я оглянулась на двери соседей, они были закрыты, потомприжала трубку к губам и вполголоса проговорила несколько таких Галкиныхвыражений, которые даже она стесняется произносить при детях и вообще вслух иупотребляет только, если ее очень разозлить. Если бы моя покойная бабушкаслышала, какие слова может произнести ее внучка, она перевернулась бы в гробу.