Тайный гость - Яна Перепечина

– Конечно, – смущённо улыбнулась её мать.

– Вот видите? Теперь догадываетесь, почему мы с вами встретились? – в упор посмотрела на Константина Мира, будто её совершенно непонятные ему, человеку, далёкому от церкви, слова могли хоть что-то объяснить.

На всякий случай он малодушно решил кивнуть, чтобы не ввязываться в ночи в неуместный богословский спор. Его осторожный, не слишком определённый кивок вполне устроил Миру, и та отстала от него, шагнула в сторону и сладко зевнула, прикрыв узкой ладошкой розовый рот.

– Константин Дмитриевич, – позвала Арина. Голос её теперь звучал вполне вменяемо, даже приветливо, и Константин несколько успокоился, а то ведь, признаться, опасался оставлять девочек с матерью, адекватность которой казалась ему сомнительной. – Я пока ещё никак не могу поверить в то, что Мира дома, и совсем не понимаю, как вам удалось найти её и спасти, но я хочу, чтобы вы знали: мы вам очень признательны. Очень.

Константин никогда не умел выслушивать благодарности. И теперь ему стало неловко, так неловко, что он жарко покраснел, радуясь в душе тому, что в тусклом голубоватом фонарном свете Арина вряд ли это заметит. Не зная, как ответить на её слова, он вдруг начал зачем-то рассказывать о делах и о том, что через два дня снова улетает в Сибирь.

– Надолго? – поинтересовалась Арина. И в её голосе Константину послышалось огорчение. Сам не понимая, отчего это обстоятельство вдруг ему так приятно, он заверил, что скоро вернётся.

– Как хорошо, а то мы с девочками хотели бы пригласить вас к нам в гости на пироги… Хотя, может быть, вы сможете к нам завтра прийти? – оживилась соседка.

– Простите, но завтра я не могу, никак.

– Он обещал бывшей жене, что заедет к ней на «Семёновскую», чтобы помочь её нынешнему мужу холодильник старый вывезти на помойку, – жизнерадостно пояснила матери Мира, которая за время пути умудрилась выпытать у Константина всю подноготную и теперь на правах давнишней уже – скоро как сутки – подруги взяла на себя роль его пресс-секретаря.

Константин опешил от такой непосредственности, а Арина явно смутилась и с мягким укором протянула:

– Мира-а.

– Что Мира? А что, собственно, Мира? Константин Дмитриевич, я что, какие-то ваши тайны раскрыла?

– Да, в общем-то нет, – с трудом подавил нервный смех Соколан. – Я имею привычку чуть ли не в первые полчаса знакомства с человеком рассказывать ему о своей бывшей жене, её нынешнем муже и их старом холодильнике, который нам необходимо всем маловразумительным коллективом выкинуть на свалку…

– Упс, – глухо пробормотало непосредственное дитя и, прикинувшись хорошо воспитанным чадом интеллигентных родителей, добавило светским тоном: – Кажется, я переборщила и рассказала неуместно много. Прошу меня великодушно извинить.

– Извинения принимаются, – улыбнулся Константин и в тон ей закончил: – Милые дамы, я тоже прошу меня простить, но сейчас ваш покорный слуга вынужден откланяться. Завтра меня ждут великие дела, и следует хорошенько выспаться, чтобы не уронить холодильник на какую-нибудь из конечностей нового мужа моей прежней жены или даже на все конечности скопом.

Арина в ответ улыбнулась, а Мира фыркнула и чмокнула Константина в щёку. Простившись с соседками, Константин удалился в свою бытовку, думая, что заснёт быстрее, чем коснётся головой подушки. Но вместо этого он проворочался ещё часа полтора, вспоминая свою соседку с косой невероятной длины и обеих её дочерей, таких разных и таких похожих.

О том, кто подпер ломиком дверь его дома-гибрида, и о человеке, чью фотографию он увидел в красноярской газете, он за эти сумасшедшие сутки и думать забыл. Инстинкт самосохранения у него почему-то притупился.