Сороки-убийцы - Энтони Горовиц

Чабб кивнул:

— Вы упомянули об этом в разговоре со мной, леди Пай. Не думаю, что вы успели разглядеть водителя.

— Я видела его только мельком. Не берусь ничего утверждать. Не уверена даже, что за рулем был мужчина. Я вам уже говорила. На номере были литеры БР. Боюсь, это все, что я могу сказать.

— В машине был только один человек?

— Да. На водительском сиденье. Я видела плечи и тыльную часть головы. На нем была шляпа.

— Вы видели отъезжающую машину, — вступил в разговор Пюнд.

— Опишите нам, как она ехала.

— Водитель торопился. При выезде на главную дорогу машину занесло.

— Он повернул на Бат?

— Нет, в другую сторону.

— Вы направились дальше к парадной двери. Свет был включен.

— Да. Я вошла. — Она вздрогнула. — Я увидела мужа и сразу вызвала полицию.

Повисла долгая пауза. Леди Пай казалась непритворно уставшей. Когда Пюнд заговорил снова, голос его звучал мягко.

— Вам, случайно, не известен шифр от сейфа вашего супруга? — спросил он.

— Да, известен. Я храню в нем самые дорогие из моих ценностей. Сейф ведь не был открыт?

— Нет-нет, леди Пай, — заверил ее Пюнд. — Хотя возможно, что недавно его открывали, потому как картина, за которой он спрятан, не вполне прилегает к стене.

— Должно быть, это Магнус. Он хранил там деньги. И личные бумаги.

— А что за комбинация? — осведомился Чабб.

Женщина пожала плечами:

— Налево на семнадцать, направо на девять, налево на пятьдесят семь, затем два раза повернуть циферблат.

— Спасибо. — Пюнд сочувственно улыбнулся. — Уверен, что вы устали, леди Пай, и мы не станем долго вас задерживать. Осталось всего два вопроса, которые мне хотелось бы вам задать. Первый касается записки, также обнаруженной нами в столе вашего мужа и написанной, похоже, его рукой.

Чабб достал записную книжку, помещенную теперь в полиэтиленовый мешок для вещественных доказательств, и передал его леди Пай, которая быстрым взглядом пробежала по трем написанным карандашом строчкам:

Эштон Х

Ро

Девочка

— Это почерк Магнуса, — сказала она. — И в этом нет ничего загадочного. У него имелась привычка делать пометки во время разговора по телефону. Он вечно все забывал. Понятия не имею, кто такой или что такое Эштон. «Ро»? Видимо, чьи-то инициалы.

— «Р» — прописная буква, а «о» — строчная, — указал Пюнд.

— Тогда это может быть слово. Такое за ним тоже водилось. Если попросишь его купить свежую газету во время поездки, он ставил пометку «Га».

— Могло ли это «Ро» каким-то образом разозлить его? Он ничего больше не написал, но провел несколько линий. Как вы видите, он едва не прорвал лист карандашом.

— Понятия не имею.

— А как насчет девочки? — Влез Чабб. — О ком может идти речь?

— Этого я тоже не знаю. Определенно, нам требовалась новая экономка. Я допускаю, что кто-то мог порекомендовать ему некую девушку.

— Ваша прежняя экономка, Мэри Блэкистон... — начал было Пюнд.

— Да, это было ужасное время, просто ужасное. Когда это произошло, мы находились в отъезде, на юге Франции. Мэри навсегда останется с нами. Они с Магнусом были очень близки. Она его боготворила! С самого момента своего переезда в Лодж-хаус она принадлежала ему, как если бы он был монархом и предложил ей вступить в королевскую гвардию. Я лично находила ее в некоторой степени занудой, но о мертвых плохо не говорят. Что еще угодно вам узнать?

— Я заметил, что со стены в большом холле, где был обнаружен труп вашего мужа, пропала картина. Она висела рядом с дверью.

— А какое это может иметь отношение к делу?

— Мне интересна каждая подробность, леди Пай.

— Это был мой портрет. — Леди Фрэнсис Пай явно не хотелось давать этот ответ. — Магнусу он не нравился, поэтому он выбросил его.

— Недавно?

— Да. На самом деле не больше недели назад. Точно не помню. — Фрэнсис Пай снова откинулась на подушки, давая понять, что сказала достаточно.

Пюнд кивнул. Фрейзер и Чабб последовали его примеру и встали, затем все трое направились к выходу.

— Что скажете об этом? — спросил Чабб, когда они покинули комнату.

— Насчет Лондона она определенно лгала, — сказал Фрейзер. — Если хотите знать мое мнение, они с этим малым, Дартфордом, провели тот вечер вместе. И занимались явно не покупками.

— Очевидно, что леди Пай и ее супруг не делили больше ложе, — согласился Пюнд.

— Откуда вы знаете?

— Это следует из декора спальни, расшитых подушек. В этой комнате нет ни намека на присутствие мужчины.

— Выходит, есть два человека, имеющих вескую причину убить сэра Магнуса, — пробормотал Чабб. — Мотив, древний как мир: убейте мужа и бегите вместе с добычей.

— Возможно, вы правы, инспектор. Вероятно, мы найдем в сейфе экземпляр завещания сэра Магнуса Пая. Впрочем, его род обитает в том доме уже много лет, и, скорее всего, как мне кажется, перейдет напрямую его единственному сыну и наследнику.

— И надо заметить, человек он был не из приятных, — заметил Чабб.

Сейф, как выяснилось, содержал мало интересного. В нем обнаружилось несколько ювелирных украшений, около пятисот фунтов в различной валюте и всякие документы: некоторые свежие, другие двадцатилетней давности. Чабб забрал их с собой.

Они с Пюндом расстались у дверей: Чабб возвращался домой в Хэмсуэлл, где его ждала жена Гарриет. Узнать, в каком она настроении, ему не составляло труда — как инспектор признался однажды Пюнду, супруга оповещала о нем с той же скоростью, с какой двигаются ее вязальные спицы.

Пюнд и Фрейзер пожали ему руку, после чего отправились к сомнительному комфорту «Герба королевы».

У автобусной остановки в дальнем конце деревенской площади собралось еще больше людей, чем прежде, их явно что-то привлекало. Фрейзер подметил толпу еще утром, когда они заглядывали в паб. С тех пор новость явно распространилась. Что-то произошло, и узнать об этом должна была вся деревня.

— Как вы думаете, что тут творится? — спросил молодой человек, припарковав машину.

— Возможно, нам следует выяснить, — отозвался Пюнд.

Они вышли и пересекли площадь. Антикварная лавка Уайтхедов и магазин «Дженерал электрик» были уже закрыты, и в тишине вечера, не нарушаемой шумом проезжающих автомобилей, хорошо было слышно, о чем толкуют собравшиеся.

— Ну и характер!

— Ей стыдно должно быть!

— Так выставлять себя напоказ!