Олимпиец - Роман Буревой

Аглая третий год подряд не могла определиться, какое занятие ей по душе, и маялась на первом курсе. Ну что ж, теперь она так навсегда и останется первокурсницей.

– Эх, если бы я знала перед праздником, что так получится, истратила бы все креды и… – Аглая вздохнула. – Так, где ты была, расскажи?

– Да так, немного покатались.

– И все? – изумилась Аглая.

– Ну да.

– Бедненькая. Так поедешь на вечеринку в универ? Повеселимся!

– А давай! Я только душ приму…

Схватив пакеты с одеждой, Белка помчалась к себе.

– Ого! Наш специалист с добычей! Успела побывать на рынке после того, как тебя выпустили! – Сулла сидел за столиком на лоджии и допивал единственный оставшийся пакет сока. Загорелый, в белом летнем костюме, он выглядел как щеголь, собравшийся на прогулку.

Белка растерялась: меньше всего она ожидала, что странное знакомство с патрицием продлится после «вакханалии» на боевой станции. Но если честно, то появлению Суллы она несказанно обрадовалась: одному в такое время быть попросту опасно, несмотря на то что «вигилы не спят!»

– Отличный вид, – Сулла оглядел зеленое великолепие внизу. – Никогда не думал, что в центре Города можно найти такой роскошный чердачок. Какие у тебя планы?

– На сегодняшний вечер?

– На оставшуюся жизнь, милочка.

– Если честно, не знаю. Наверное, правительство мне предложит…

– Ерунда. Предложат рыть убежища, чтобы чем-то занять население и отрабатывать нехитрую кормежку. – Он сделал значительную паузу, громко прохрустел печеньем и спросил: – Не хочешь покинуть планету?

– Но это невозможно, – пожала плечами Белка. – Зачем же говорить…

– Для большинства – да, – оборвал ее Сулла. – Но я отправляюсь в сверхсекретную экспедицию на Крайнюю Фулу. И мне нужен специалист по окраинным мирам. Предлагаю кандидатуру Деборы Кальв. В последний раз она неплохо справилась.

Белка могла бы подумать, что Сулла блефует, стараясь произвести на девушку впечатление, если бы не недавнее путешествие на боевую станцию и странная «вакханалия», во время которой Белка все время просидела подсоединившись к сети Галанета и выискивая нужную информацию.

Два поцелуя по дороге на станцию и один – во время прощания не в счет.

– Вам наверняка нужен самый лучший специалист, – предположила Белка.

– Мне все равно. Все, что нужно знать про этот окраинный мир, я и так знаю. Ты будешь мне помогать, рыскать по Галанету. Справишься.

– Но, возможно, какой-нибудь профессор…

– Милая моя, зачем мне в экспедицию усатый профессор? Сама посуди! Уж если мне разрешили покинуть планету, то никаких профессоров, даже самых-самых я с собой не повезу.

– Значит, мы будем любовниками? – догадалась Белка.

– А ты сомневалась? Или ты собиралась оставшиеся три месяца жизни поститься?

– Думаете, все так безнадежно? – Происходящее казалось Белке розыгрышем.

Мир вокруг блистал как прежде: теплый весенний вечер, отчаянное щебетание птиц в саду, закатный свет на оранжевой стене дома, и только громкий голос комментатора за стеной вносил диссонанс в идиллическую картинку.

– Я уверена, что мы найдем решение, – без всякой уверенности в голосе произнесла Белка.

– Ну так ищи! Что я тебе и предлагаю! – воскликнул Сулла. – Сидеть на заднице и надеяться, что кто-то сделает что-то за тебя – самое глупое занятие на свете.

– Но почему вы решили, что ответ там, на этой забытой всеми планете?! – запротестовала Белка.

– Это тайна! – Сулла поднес палец к губам.

– Тебе подсказали это предки?

– Может быть. Всегда надо помнить, что на Лации тихие голоса предков звучат так же громко, как выкрики живых.

Он бесцеремонно схватил Белку за руку, усадил на колени и поцеловал.

– Крошка, я уговариваю тебя уже лишних три минуты.

– Нас могут увидеть… – Впрочем, Белка не слишком сопротивлялась.

– Ерунда, звереныш, сегодня вечером Венериным удовольствиям предаются все на этой планете – от семи до семидесяти. Отныне приличия отменяются.

– Неужели три месяца вакханалий? – недоверчиво хмыкнула Белка, отвечая на поцелуй наглеца-ухажера.

– Лаций ждет три месяца рытья убежищ днем и три месяца самых буйных Венериных удовольствий ночью. А когда мы вернемся с победой, на этой планете народится столько бастардов, появится столько неучтенных малышей, наделенных генетической памятью, что сенат сойдет с ума, это я тебе обещаю.

– Но ведь у патрициев есть принципы…

– Были, дорогая. В этот вечер от них все отказываются. Как я.

– Разве у тебя были какие-то принципы? – не поверила Белка.

– Конечно! Я дал себе слово – не предаваться Венериным удовольствиям на Лации. И вот именно сейчас, в эту минуту, я свой зарок нарушаю.

– Я могу позвать на помощь… вызвать вигилов… – пролепетала Белка между поцелуями.

– Нет, звереныш, ты никого не позовешь.

* * *

– Ваши полномочия, – консульский курьер протянул Марку запечатанную коробку с управляющей голограммой.

Пурпурный фон, римские золотые орлы на всех гранях. Ну, вот и все. Четыре дня суеты, ругани, бессонницы позади, эсминец подготовлен, список экспедиции утвержден. Корвин небрежным жестом сгреб со стола бумаги, инфокапсулы и пентаценовые планшетки. Что не успели сделать, уже не успели навсегда. Корвину остался последний вечер, который он мог провести дома с женой. Утром его ждали на военной базе.

Напоследок Марк связался с ведомством Герода:

– Удалось установить…

– Ты насчет неопознанного объекта? – перебил его префект космической разведки.

– Насчет неопознанного корабля.

– Это не нер и не колесничий.

– Чужой?

– Не исключено.

– А что-нибудь наверняка ты можешь сказать?

– Могу. Его затянуло в гипер, как и других. Кроме единственного анимала, который успел сбежать.

Корвин отключил связь. Негусто, мягко говоря. Герод подтвердил лишь то, что Марк и так знал с того момента, как посмотрел запись.

В кабинет префекта заглянул Флакк, заметил пурпурный кубик на внезапно опустевшем столе.

– Все? – спросил легат. – Ты уже его распечатал?

– Распечатаю завтра на космодроме перед отлетом. А ты не уходи, присаживайся, – Корвин указал на кресло, куда свалилась часть бумаг. – Для космического легионера окраинные миры – почти родные места. Ты ведь когда-то бывал в этом секторе?

– Много лет назад, – Флакк уселся в кресло, смахнув бумаги дальше – под стол.