Наркомент - Сергей Донской

Маленькая семейная авария – вот самое умное, что я смог придумать по пути в больницу. Две случайные жертвы, подобранные мною на ночном шоссе. Огнестрельные ранения мужа и культяпки на месте рук его жены никак не вписывались в эту скоропалительную легенду, но я не намеревался участвовать в медицинском консилиуме. А что станет врать Воропайло, меня не касалось. Я был уверен – сыщицкая смекалка его не подведет. Налет вооруженной банды и все такое. Если получатся какие-то нестыковочки, коллеги его поправят.

В приемный пункт травматологической больницы я вломился со Светкой на руках, предварительно закутав ее в шубу. Она до сих пор была без сознания, и ее голова раскачивалась в такт моим шагам, как неживая. Положенная на кушетку, она пробормотала какую-то бредовую тарабарщину и снова затихла.

Дежурный – не очень трезвый фельдшер в старомодной куртке «аляске», наброшенной поверх несвежего халата – полез было с расспросами, но я положил перед ним ключи от Пашиной «восьмерки» и веско сказал:

– В машине муж пострадавшей. Его состояние крайне тяжелое. Вот им и займитесь. – Выудив из кармана пятидесятидолларовую купюру, я присовокупил ее к ключам. – Лично я абсолютно здоров, поэтому в ваших заботах не нуждаюсь.

Я вышел на улицу за мгновение до того, как последовало продолжение. Быстрым шагом миновал «восьмерку», за лобовым стеклом которой маячило бледное лицо Воропайло, и поспешил, как пишут в книгах, «раствориться во мраке ночи».

Перемещаясь по безлюдным ночным улицам, я и в самом деле ощущал себя призраком. Без прошлого, без будущего, без определенного настоящего. Бесплотный дух, гонимый обстоятельствами, как никчемная былинка, подхваченная ветром.

Моим злым гением, источником всех бед и напастей являлся Геворкян, и нам двоим было тесно на этой огромной планете. Пока он здравствовал, я не мог поручиться ни за свою собственную жизнь, ни за безопасность своих близких. Не было у меня стопроцентной уверенности в том, что Пашины гаврики сумеют долго оберегать мою маленькую дочурку от новых набегов инородцев под предводительством Геворкян-джана. Да и мои родители, которых никто не обещал охранять, сами того не ведая, превратились в потенциальных жертв предприимчивых пришельцев. Чтобы положить конец, необходимо было их уничтожить. Или, по крайней мере, их злопамятного главаря. Как это сделать, я пока не знал. Но твердо знал другое: это должно быть сделано любой ценой.

Не забывал я и о существовании Чернякова, моего бывшего столичного шефа, со звонка которого и заварилась вся эта кровавая каша, расхлебывать которую выпало мне. Леонид Александрович был крайне заинтересован в том, чтобы я поскорее исчез, потому что, судя по всему, действовал он на свой страх и риск, тайком от главного руководства. Ведь владелец фирмы «Айс» вкладывал в итальянское оборудование огромные деньги, он всецело зависел от своевременных поставок и объемов продаж и ни за какие героиновые коврижки он не согласился бы поставить дело всей своей жизни под угрозу дискредитации и полного краха. А вот коммерческий директор, не вкладывавший в оборот ни копейки из собственного кармана, – тот был способен на любую пакость, лишь бы подзаработать на этом.

Допустим, во время одной из командировок в Италию тамошние мафиози сделали Чернякову интересное предложение, от которого он не смог отказаться. Тайком от босса он затеял поставки наркотиков в Новотроицк, имея свой процент за старания. С одной стороны, он не несет никакой юридической ответственности за деятельность фирмы – в случае разоблачения уголовное дело будет заведено против тех, кто оформлял документы и занимался поставками. С другой стороны, если вся эта грязь всплывет наружу и престиж фирмы будет непоправимо подорван, хозяин найдет способ, как наказать виновника без всяких юридических формальностей. Черняков не может этого не понимать. Так что мой главный враг – даже не Геворкян-джан, а господин Черняков Леонид Александрович, добраться до которого будет еще труднее, чем до его местного подельника.