Реализация - Евгений Вышенков

– Ты вкурил? – спросил Перш.

– Дело верное, – кивнул Сво.

– Щегла берем под руку, – сказал о Штукине, как о решенном вопросе, Перш. – Быстро валим мусоров, потом его, тачку «гамер» бросаем на месте с железом[25]и на «первой модели»[26]уходим в Крым.

– Согласен.

– Слушай, Сво, какие они все наивные и с большим самомнением о себе? – удивленно покачал головой Перш. – Они искренне считают, что можно нахлобучить полковника – притом с серьезной репутацией, возможно, будущего генерала – и при этом засветить свои рыла… Ебанутые…

Ответная улыбка Сво была похожа на улыбку взрослого над милыми глупостями детей:

– Не… они нам предложат маски надеть.

Оба зло ухмыльнулись, потом Сво сплюнул через зубы на землю:

– Они забыли, как трещит в зубах кадык…

Наморщив лоб, Перш укоризненно покачал головой. Он кое-что слышал о Крылове:

– Помнишь слух про этого полковника? Как его мусора забили насмерть парня из команды Чума?

– Чего-то такое слышал… в общих чертах.

– Так вот, нас с тобой этот Крылов будет насмерть забивать этак с полгода. И не в общих чертах, а конкретно.

– Так я и не спорю, – согласился Сво. – Вот если бы с этим Крыловым поделиться можно было… Мой отец говорил, что ОБХСС расшифровывается так: один будешь хапать – скоро сядешь!

В жилах Сво текла и армянская кровь, и он искренне считал, что государству обязательно нужно отстегивать.

– Твой отец был мудрый человек![27]– с легким среднеазиатским акцентом сказал Перш. «Лифтеры» снова обменялись улыбками.

Потом Сво мечтательно закатил глаза:

– Мы на эти бабки выкупим пляж! Пляж и остатки одного пансионата в Крыму. И завяжем.

– Выкупить-то, может, и выкупим, – согласился Перш. – А вот насчет «завяжем»… Не обманывай ты себя! Лежаками заниматься нам быстро надоест.

Сво поразмыслил секунду и кивнул:

– Глушителей у нас нет. Как оно еще сложится?

Прочертив пальцем линию на земле, Перш сказал:

– Главное – все делать спокойно и медленно. Валера этот фраер. Менты, они хороши при таком нападении, когда им государство разрешает. А в деле… – фуфелы они. Я думаю, что этот Крылов настолько уверен в себе, что не опасен. Ну, а водила – он и в Африке водила. Его только и жалко в этом замесе. А откуда ты этого Валерика срисовал?

Махнув рукой, Сво засмеялся:

– У меня еще в кафешке в затылке засвербило, думаю, откуда я его знаю? А потом, когда сюда пришли – словно щелкнуло, узнал! Помнишь, как мусора захомутали ни с того ни с сего? В отделении этот Валера и был, собачился там еще с кем-то. Сучонок.

Вокруг глаз Перша собрались также морщинки-лучики:

– Ну, тогда тем более… Он тебя тоже мог вспомнить. Некоторые мусора очень цепкими бывают. При желании и данные твои может выцепить.

Чмокнув губами, Сво показал небесам средний палец на правой руке:

– В мусорке ихней я другие данные оставил, но не в этом дело… Хотел после тебе сказать, но утерпеть не могу: мне Гамерник успел шепнуть, когда на лавочках сейчас терли, что Валеру этого мы в лифте недопалили.

Глаза Перша широко раскрылись, и он аж ахнул:

– Да… Подельничек! Во – жизнь! Ну, Гамера, ну – вышивальщик!

– Ага. Он меня успокоил, сказал, что враг – это потенциальный друг.

– Идиот. Таких друзей – за хуй, да в музей! Это что, Юнкерс может в будущем стать его другом? А мы куда?

– Куда-куда… Нас под слив, только еще раньше.

Перш очень нехорошо улыбнулся:

– Ну, будут им хлопоты бубновые…

Они загасили окурки, прицельно сбросив на них по порции слюны и, встали.

– А знаешь, какая у меня мечта? – неожиданно задал риторический вопрос Сво: – Чтоб мне было лет этак двадцать в двадцатых годах двадцатого века. Я в кино видел – в Питере такие проходняки были!

Перш дернул бровью:

– И?

– А ты представь: бегу я проходными, а за мной – чекист. И обязательно в кожанке. Молоденький такой чекист, упрямый. А я за выступом прячусь. Он пробегает мимо, и получается, что встает спиной ко мне и начинает прислушиваться. Ну, как в фильме. А я стою себе так спокойненько и поднимаю наган.

– Да-да, обязательно наган! – подхватил Перш, лицо которого выразило живой интерес.

– …И вот поднимаю я наган – и пару пуль ему в спину! Прямо в кожанку! А он, как доска, – плюх в лужу!

– Согласен! – цыкнул зубом Перш. – Завидую тебе. Я вот так рассказывать не умею.

– Не… ты пойми, – взял «коллегу» под руку Сво. – Я к чекистам особых претензий не имею. К красным тоже претензий не имею. Но раз мы так живем, то бегать нам по проходнякам. А если бегать, то уж лучше им кожанки пробивать, чем наоборот.

Они потихоньку двинулись к лавочкам, где их поджидали Штукин и Гамерник. Когда осталось сделать всего несколько шагов, Перш вздохнул:

– А я тоже… в детстве хотел стать музыкальным критиком.

Если Сво и удивился, то совсем чуть-чуть:

– Почему музыкальным?

– А я обожал «Музыкальный киоск» по телеку смотреть…

«Лифтеры» не торопясь уселись на лавочку напротив Валеры и Сергея Борисовича, и Перш очень спокойно и даже как-то буднично сказал:

– Делаем.

Гамерник хлопнул себя по коленке, а Штукин промолчал, но почувствовал вдруг холод в животе… До этого момента Валерка еще не до конца верил, что все срастется и завертится.

– Нам тачка чистая нужна, – сказал Сво, обращаясь к Гамернику.

Сергей Борисович встал, вынул из кармана мобильник, подумав, убрал его обратно и достал другой. Перш тоже встал, тронул Гамерника за локоть, и они отошли на несколько шагов. Сергей Борисович набрал номер и коротко отдал необходимые распоряжения – какие именно, Штукин не слышал.

Валера обернулся к Сво и, облизнув пересохшие губы, высказал, как ему казалось, дельную мысль:

– Лица бы нам закрыть чем-нибудь.

Сво обреченно вздохнул:

– Не гоняй, уже перетерли… Заедем в одно место и возьмем… Надо туда, где они лавэ принимать будут, заранее подрулить, чтобы оглядеться.

– Успеем, – кивнул Штука, – время еще есть.

– Тебе виднее, – дернул плечом Сво. На лице его не было и тени усмешки. Всю иронию он умудрился выразить движением плеча.