Бумеранг с автопилотом - Дарья Донцова

Я кивнула. Кирилл быстро принес поднос с двумя чашками и блюдечком с печеньем и начал рассказ.

Маленький Кирюша в детстве жил в однокомнатной квартире в блочной пятиэтажке. Мальчика воспитывала Ксения Владимировна Бубнова. Малыш думал, что она его родная тетя, и очень тосковал в круглосуточном детском саду, куда его перевели из таких же ясель. Вечер субботы, когда мальчика забирали домой, был самым счастливым временем. Ксения привозила ребенка в квартиру и всегда кормила сосисками. В годы раннего детства парнишки колбасные изделия находились под строгим запретом в школах и других детских учреждениях. А Кирилл их обожал.

Слегка повзрослев, мальчик сообразил, что они с тетей Ксюшей живут бедно. У него нет игрушек, хорошей одежды, в холодильнике не лежат фрукты. Одноклассники ездили с родителями на море, зимой на каникулах тоже куда-нибудь отправлялись. А по воскресеньям ребята ходили в кино, театр и на всякие экскурсии. Жизнь Кирюши же шла по кругу «дом-школа-продленка-дом». Да, в классе были дети из бедных семей и те, кого называют безотцовщиной, но и для них каникулы были счастливым временем, которое они проводили в деревне у бабушки или в подмосковном лагере. Кирилл же всегда тосковал в одиночестве дома. Как он догадался записаться в детскую библиотеку? Сам не знает. Просто услышал от кого-то, что там много книг, а в зале тепло и никого не выгоняют.

И в тот же год он начал дружить с Галей. Девочке не повезло с родителями. Отец у нее пил, мать работала допоздна. Взрослые часто не могли забрать дочку с продленки, а Кирюша был первоклашкой «с ключом на шее». Наверное, не все знают, что это значит, поэтому поясню.

В советские годы убежать с работы пораньше разрешалось лишь в крайнем случае – дома пожар или кто-то из родных угодил в больницу. За самовольный уход без уважительного повода вмиг уволят с плохой записью в трудовой книжке, потом в приличное место не попасть. Продленка закрывалась в восемнадцать часов, а тетя Ксения освобождалась в двадцать.

У Гали была та же ситуация, только ее мама работала уборщицей на заводе и раньше девяти вечера дома не появлялась, потому что после смены бегала по чужим квартирам – мыла полы, стирала, гладила. О роботах-пылесосах, автоматических стиральных машинах и утюгах с паром женщины в те годы даже не мечтали. Правда, первые машинки в СССР появились в середине пятидесятых годов двадцатого века, но в них следовало самому залить и потом вылить воду, а потом отжать белье. Стоили такие агрегаты ого-го сколько, и достать их было почти невозможно. Дешевле и легче было нанять прачку.

Мама Гали приходила домой, когда уже приходила пора ложиться спать. На отца надеяться не следовало. Правда, порой он с похмелья появлялся во дворе школы и орал:

– Галька! Ты где, дрянь? Папаня пришел!

Охраны у среднего учебного заведения не было. Если в этот день учитель физкультуры задерживался, он выходил, проводил с алкоголиком воспитательную беседу, но школьницу с ним не отпускал. Та потом одна шагала домой, благо пятиэтажка находилась в соседнем дворе. Дойдя до подъезда, Галя садилась на лавочку. Ключ ей мать не доверяла, а папаша или буянил, или спал и не слышал звонка в дверь.

У Кирюши дела обстояли иначе. Утром тетя Ксюша вешала ему на шею кожаный шнурок с ключом.

– Когда с учебы вернешься, газ не зажигай. Суп и второе – на плите, кастрюли в одеяло укутаны. Они не холодные, теплое все, тебе вкусно будет.

Как-то раз, зимой, Кирилл увидел Галю во дворе на запорошенной снегом лавке и спросил:

– Чего мерзнешь? Ступай домой.

– Ключей нет, – лязгая зубами, призналась одноклассница.

– Пошли ко мне.

С тех пор он всегда приглашал соседку по парте в гости или в библиотеку. Галюша, конечно, тоже поселилась в читальном зале. Сообщать Ксении и родителям школьницы, где они проводят время, ребята не стали. Вечером около девяти Галя садилась во дворе на лавку, и вскоре появлялась ее мать. А пока Галюша одна маячила на скамейке, Кирюша стоял в кухне у окна и следил, чтобы подругу никто не обидел.

Почему дети стали завсегдатаями библиотеки? Там работали замечательные люди: заведующая Любовь Аркадьевна, ее заместительница Клара Егоровна, библиотекари Нина, Люда и Света. Гале и Кириллу они казались древними старушками, но, наверное, женщинам и пятидесяти лет не прозвенело. В библиотеке была кухня. На плите всегда стояли чайник, кастрюлька с каким-то супом и сковородка с котлетками, в холодильнике лежали масло и сыр, на столе стояла вазочка с пряниками и овсяным печеньем, а в хлебнице были свежий батон и ароматный «Бородинский».

– Кушайте, дети, – говорили библиотекари и тихо вздыхали.

Школьники не отказывались от еды, но брали немного, стеснялись. Представьте их изумление, когда двадцать девятого сентября в кухне обнаружились торт и две новые книжки «Любимые сказки», первый и второй том.

– У вас сегодня день рождения, – объяснила Любовь Аркадьевна. – Приятное совпадение, вы появились на свет в один день, месяц и год. Мы вас поздравляем! Книги – подарок от нас. Будете читать по очереди.

– Ура! – воскликнула Клара Егоровна, подняла над головой хлопушку, дернула ее за веревочку…

Ба-бах! Все засыпало конфетти. А потом они пили чай с тортом.

Конечно, Галя и Кирилл знали, что дети отмечают день, когда появились на свет, а еще бывают Новый год и другие праздники. Но ни Ксения Владимировна, ни родители девочки ничем таким не заморачивались. Впервые день своего появления на свет школьники отметили в библиотеке. Они были безмерно счастливы, им понравились самый простой бисквит и подарки. Школьники искренне полюбили всех, кто работал в книгохранилище.

Но самой главной стала для них возможность читать. Кирилл «проглотил» собрание сочинений Майн Рида и Джека Лондона, добрался до Флобера, Чехова и Куприна. Галя рыдала над рассказом Короленко «Дети подземелья». И, конечно, Александр Дюма стал одним из их любимых писателей. «Три мушкетера», «Граф Монте-Кристо»…

Рассказчик допил чай.

– Жизнь засверкала радугой. Мы твердо решили, что станем учителями литературы, и взялись за учебу. Владимир Петрович, один из посетителей библиотеки, студент МИФИ, начал заниматься с нами математикой и физикой. Любовь Аркадьевна обучала английскому языку. В четырнадцать лет мы стали отличниками. Учителя в нашей школе были равнодушные, не обращали внимание на детей из нищих семей, только диву давались, не понимали, каким образом мы так взлетели. А потом…

Ломоносов отодвинул пустую чашку.

– Однажды, в воскресенье, Ксения Владимировна велела мне одеться во все новое. Принесла брюки и рубашку, потом отвела в парикмахерскую