Девятый перстень - Елена Анатольевна Леонова

— О, вы бы меня очень выручили, Серафим Маркович! Спасибо!

Дятловский взял телефон и набрал номер.

Филипп ждал, пока длился разговор.

— Поезжай в редакцию, там тебя встретит Володя, поговори с ним, — главный редактор протянул писателю бумажку с телефоном и именем знакомого.

— Отлично! Спасибо!

Писатель обрадовался неожиданно удачному развитию событий. Он был уверен, что теперь ему удастся выяснить всё про снимок.

Глава 47. Москва. Вторник. 16:30

Здание редакции «Аргументы и факты», бывшее когда-то в восемнадцатом веке усадьбой московского коллекционера Ивана Барышникова, находилось в центре города на Мясницкой улице.

Филипп без труда нашёл красивый особняк, выкрашенный в жёлтый цвет, считавшийся одним из знаковых памятников классической московской архитектуры: центральная часть выделена мезонином и портиком коринфского ордена — крытая галерея, образованная колоннадой. На фасаде виднелись буквы «АИФ», говорящие о нахождении внутри здания офиса газеты.

Писатель помнил, что в детстве мать не раз приводила его на работу, и в его воспоминаниях здание редакции осталось огромным светлым дворцом. Тогда ему казалось, что мама работает кем-то важным, раз приходит каждый день в такое волшебное место, и сейчас, глядя на памятник дореволюционной архитектуры, он вновь ощутил приятный трепет перед красотой былой эпохи.

Набрав номер, который ему дал Дятловский, и сообщив о своём приезде, писатель остался ждать на улице.

Через несколько минут к нему вышел немолодой мужчина с густой шевелюрой удлиненных седых волос, жёсткими прядями, спадающими на лицо и закрывающими уши и шею. Мужчина был выше среднего роста, худощавый, в джинсах и просторной рубашке. На его пальцах Филипп заметил большие серебряные кольца, а на запястьях виднелись плетёные кожаные браслеты. Весь образ мужчины говорил: он творческая натура, что вполне соотносилось с его профессией журналиста.

— Филипп?

— Да, добрый день.

— Здравствуйте. Владимир, — представился мужчина.

— Очень приятно.

— Так, вы, значит, сын Софьи?

— Верно.

— Что ж, очень рад, — Владимир улыбнулся. — Пойдёмте. Поговорим внутри.

Они зашли в здание «АИФ», где обстановка редакции напомнила писателю издательство Дятловского: шумные длинные коридоры, слышались телефонные звонки, много людей, но с одной лишь разницей: внутренние помещения сохранили классический дореволюционный стиль, видимо, отреставрированные, как и внешний фасад здания. Филипп отметил парадные порталы над дверьми, обрамлённые мраморными колоннами и увенчанные барельефами с античными мотивами, богатую лепнину на потолках, изысканный цвет стен: розоватый, голубой и элегантный серый, а в потолочном своде были заметны углубления в виде ромбов, придающие потолку большую объёмность и высоту.

Владимир зашёл в просторный зал с высокими окнами, где стояло несколько столов, за которыми работали сотрудники редакции.

— Присаживайтесь, — сказал он, указывая писателю на офисный стул у своего рабочего места. — Итак, чем могу помочь?

— Я правильно понимаю, что вы были знакомы с моей мамой, когда она здесь работала?

— Всё верно, да, — Владимир поправил волосы, сверкнув массивными украшениями на руках, и сел, закинув ногу на ногу.

— А вы не припомните, над чем она работала в последние месяцы? Я понимаю: прошло десять лет, но вдруг вы знали или работали вместе?

Владимир вздохнул, глядя в потолок.

— Ох, ну и вопрос, — произнёс он. — Мы с вашей мамой много общались, да. Она была прекрасным человеком и очень талантливым журналистом, полностью, как говорится, отдавалась профессии. И знаете что: вы правы, десять лет — это действительно давно! Я, честно сказать, не помню, над чем сам тогда работал, но! — он сделал паузу. — Но почему-то я запомнил то лето, когда с Софьей случился несчастный случай.

— То есть вы помните, над чем она работала?

— Помню. Хотя она мне не много рассказывала.

— И что это?

— Как правило, Софья брала сюжеты, которые предлагала редакция. В основном это были истории про природные катаклизмы, научные открытия, ну всё такое. А тут неожиданно она предложила свой сюжет. Сказала, что у неё есть источник, готовый поделиться сведениями, и она хочет написать большую статью, — Владимир пожал плечами. — Мы все тогда удивились выбранной теме, но начальство одобрило.

— Так, и что это было?

— Она хотела написать исторический очерк про монголов.

— Монголов? — удивился Филипп. Он никак не ожидал такого услышать. Узнав, что Даурия находится в Забайкальском крае, он был уверен, что мама писала про красоту того края или его историю.

— Да, представляете? У меня была тогда вот точно такая же реакция, как у вас сейчас.

— И о чём конкретно она хотела писать?

— Подробностей я не знаю. Ведь она так и не успела выпустить репортаж. Но говорила, что нашла какие-то новые факты, пока не подтверждённые сведения. Делиться не хотела.

Филипп достал снимок и показал его Владимиру.

— Что-то можете сказать об этом?

Журналист достал из нагрудного кармана рубашки маленькие стильные очки в металлической оправе, надел их и посмотрел на фото.

— Да-да. Даурия. Именно про это место она говорила.

— А мужчина? Вы его знаете?

— Нет.

— А у вас не осталось каких-то материалов по её исследованиям? Может, черновик или наброски?

— Нет. Всё было у неё. Да и вещей Софьи в редакции уже не осталось, ну столько времени прошло, как-никак.

— Ясно.

— Больше, пожалуй, мне и нечего рассказать, к сожалению.

— Я понял. Ладно. Спасибо, — Филипп встал.

— Да не за что, — Владимир протянул писателю руку на прощание. — Если надумаете пойти в журналистику — обращайтесь. Как я понял, вы писатель?

— Верно.

— Ну что ж, талантливые люди нам нужны.

— Спасибо.

Глава 48. Москва. Вторник. 17:00

Филипп вышел на улицу в раздумьях. Он успел прочитать бумаги матери, среди которых нашёл снимок, но в них не было ничего, что бы говорило о монголах или Даурии, лишь описание какой-то местности, возможно населённого пункта.

— Простите, — услышал он женский голос.

Писатель обернулся, увидев рядом невысокую женщину с короткой стрижкой и в очках.

— Я дико извиняюсь, но случайно услышала ваш разговор с Володей. Вы сын Сони?

— Да. Софьи Журавлёвой.

— Вы расспрашивали про материалы, которыми она занималась в тот год… Перед тем как… — женщина запнулась.

— Да-да. Хотел узнать, над чем мама работала.

— Я так и поняла. Но Володя мало знает, он с ней хоть и общался, но в тот год уже меньше.

— А вы, простите, кто?

— Меня зовут Светлана. Я дружила с Соней.

— Владимир сказал, что она писала о монголах. У меня есть снимок, — Филипп показал фото Светлане. — Вы знаете, кто этот мужчина — Мирон?

— Нет, к сожалению, не знаю. Но Соня действительно ездила в Даурию, это на границе с