Осколки любимого сердца - Марина Серова

— Не хотите говорить? Досадно. Да, к сожалению, люди не любят отвечать на вопросы правоохранительных органов. Но Руслана допросить мы просто обязаны. Что ж, в конце концов, есть Интерпол…

Я сделала вид, что собираюсь уходить, и даже шагнула назад, готовясь развернуться к выходу.

— Одну минуточку, — ласково произнес Карманов. — Попрошу вас немножечко подождать.

Я замерла на месте, а депутат — вот уж неприятный сюрприз! — вдруг вынул из кармана крошечную, японской сборки, портативную рацию, нажал кнопочку и сказал всего два слова:

— Коля, зайди!

Почти сразу вслед за этим за моей спиной открылась тяжелая входная дверь, и тот самый шкаф с геометрически правильной квадратной головой возник передо мной, как непредвиденное препятствие.

— Коля, — сказал ему Карманов, — одна птичка уже залетела. Говорит, что из органов, но я так думаю, что никакого подтверждающего документа на этот счет у нее нет. На всякий случай — выверни-ка ей карманы.

Тот, кого депутат назвал Колей, двинулся мне навстречу как зомби — на его тупом лице нельзя было прочесть ни одной человеческой эмоции. Теперь, когда у меня появилось несколько свободных секунд для того, чтобы как следует рассмотреть противника, стало ясно, что никакой он не шкаф. Скорее — гора сала.

Уж не знаю, чем руководствовался Карманов, когда нанимал на работу это рыхлое, дряблое, нездоровое колыхающееся — это было видно даже сквозь трикотажную майку — тело, свисающее через ремень пузо и облепленные жиром руки-грабли. Слов нет, Коля выглядел очень устрашающе, но — только не для профессионала вроде меня. На его стороне была масса и бесспорное физическое превосходство, на моей — быстрота и натиск, а значит, противник не имел практически никаких шансов!

Отшвырнув в сторону рюкзак, я мгновенно приняла бойцовскую стойку.

— Деточка, не стоит стараться, — сказал Карманов. — С двумя крепкими мужчинами вам все равно не справиться.

— Поговорим об этом через пару минут, — бросила я, даже не повернув к нему головы.

Тяжело дышавший Коля вдруг безо всякой подготовки сорвался с места и кинулся на меня. Реакция у него была никудышная! Один мой замах — энергичный, широкий, тело развернуть вслед за рукой на девяносто градусов, чтобы накопить силу для сокрушительного удара кулака — противник рефлекторно попытался уклониться в сторону, но вдруг ухватился обеими руками за лицо и завизжал — натурально, как свинья: сквозь толстые, поросшие рыжими волосками пальцы алыми ручейками заструилась кровь.

— Глаз! Мой глаз! — застонал он. — Ты выбила мне глаз! Сука!

— Коля! — повелительно громыхнул депутат.

Издав возглас разъяренного медведя, пузан снова бросился ко мне. Кровь у него хлестала из разбитого носа, но в пылу сражения он, как видно, немного перепутал его с другой частью тела. На этот раз я сработала ногами: р-раз и еще р-раз — носок моей кроссовки достал Коляна один раз в лоб, второй раз проехался по его челюсти. Пузан все пытался встать в бойцовскую стойку, но я тоже не теряла времени.

Быстрые и сильные удары, которые я наносила по туше Коляна, не давали ему собраться — он то скакал вперед-назад, то делал своими ручищами движения, месившие воздух. Под эти беспорядочные «удары» легко было поднырнуть, а потом дать продолжающему разворачиваться по инерции шкафу — в ухо. Громила взревел, вытягивая шею от боли, — я знаю, что она просто разрывала ему черепную коробку.

— Коля!

Подгоняемый работодателем, охранник снова «ринулся в бой». В какой-то момент он тоже решил пустить в дело ноги, точнее, ногу — целился мне в грудь, но живот помешал ему поднять ногу даже на полметра от пола. Оп-па! Еще одна попытка — и снова с таким же результатом! Даже с еще худшим: не удержавшись на одной ноге, Колюня шлепнулся на паркет, издав при этом весьма неприличный звук.

Карманов шумно выпустил воздух и выплюнул сквозь зубы с десяток непечатных выражений.

Охранник сидел на полу и мотал головой, словно перебравший пьяница.

— Ну что же ты, Коля, — сказала я ему с упреком, откинув со лба влажную челку. — Старался-старался, а главного поручения не выполнил. Папочка будет очень тобой недоволен!

При последних словах я уже разворачивалась всем корпусом навстречу самому Карманову, за полсекунды до этого уловив какое-то движение с его стороны. Оказывается, депутат, не теряя времени, подобрал с пола нож, который выпал из сброшенного мной рюкзака. Уж не знаю, что он хотел с ним сделать — во всяком случае, явно не преподнести мне это оружие в качестве подарка на день рождения! Поэтому, не теряя времени, я поднырнула под его руку и крепко ударила его одновременно затылком в лицо и пяткой — по голени, отчего Карманов был вынужден сделать реверсивное движение руками для сохранения равновесия, и рука с ножом отошла назад.

Ффу-ууу…

Мне оставалось лишь завернуть эту руку за спину депутата и продолжать выворачивать до тех пор, пока его онемевшие пальцы не разжались и нож с глухим стуком не выпал на пол.

Носком кроссовки я отшвырнула его в самый дальний конец коридора.

Все это произошло очень быстро, гораздо быстрее, чем я об этом рассказываю. Кажется, даже домашние Карманова не успели сообразить, что происходит: бросив взгляд по сторонам, я увидела изумленные и испуганные лица Лиды и жены депутата. Обе женщины выглядывали из дверей, ведущих в боковые комнаты.

— Андрей! Что тут происходит? Ты сошел с ума или мне вызвать милицию? — звенящим голосом вопросила супруга.

— Андрей Владиславович! Может, мне «ноль-два» позвонить?! — взвизгнула Лида.

— Если мое мнение в этом вопросе учитывается, то звонить никуда не надо, — сказала я, продолжая держать депутата за завернутую за спину руку.

— Отпус-сти… — простонал он.

— Не будешь больше обижать избирателя, народный избранник?

— Не буду… Отпусти… Черт! — На лбу Карманова выступил крупный пот.

— Отпускаю. Но попробуй только движение сделать в мою сторону — и я сделаю так, что сознание у тебя отключится суток так примерно на трое. Усек?

— Да.

— Ну, смотри. Я предупредила.

Карманов вывернул руку, подвигал плечом, проверяя, все ли суставы на месте. Я была настороже, но на меня он не смотрел. Замершим на пороге женщинам был брошен короткий приказ:

— Скройтесь обе.

Они повиновались.

— Кто вы?

— Народная дружина.

— А говорили — из милиции.

— Ну, мало ли кто чего говорит. Вы в своей предвыборной программе тоже говорили, что будете бороться с бандитизмом и преступностью. А сами? — я кивнула на Колю. — А сами берете их к себе на службу.

— Считайте, что он уже уволен, — хмуро сказал Карманов, не глядя на громилу.

— Что ж, хорошее начало.