Особый талант - Сергей Куприянов

И он рискнул, ожидая в ответ чего угодно.

— У меня есть одно соображение. Мне нужен кое-какой материал для книги. Скажу сразу — труднодоступный. На первых порах много платить я не смогу. И, вообще, мне нужен надежный и отчаянный человек.

— Значит, вон оно как бывает, — проговорила она.

Пашков посмотрел ей в глаза. Страх у него неожиданно пропал. Он уже усвоил ее манеру строить диалог. Сначала она говорит нечто резкое, а потом — прямо противоположное. И он не ошибся.

— Хорошо. Я согласна. Давайте попробуем. Это может оказаться занимательным. По крайней мере, не скучным.

— Тогда давайте за это и выпьем. За сотрудничество.

К столику вернулся Сошанский.

— За что пьем? — спросил он с ходу.

— Ты опоздал, Костя, — лукаво ответила Вертинская.

— Неужели я пропустил что-то важное? — с комическим испугом проговорил Костя и простонал, делая вид, что готовится упасть на колени. — Ну хоть скажите, против кого дружите!

— Кто не успел, тот опоздал, — прокомментировал довольный Пашков. Ему сегодня определенно везло. — Скажите, Ирина Витальевна, а кем работает ваш муж?

— Вы не знаете? — с искренним удивлением спросила она, переводя взгляд то на него, то на Сошанского.

— Ну откуда он может знать, если видит тебя первый раз? Павел Викторович руководит отделом стратегического анализа в администрации Президента.

Сошанский произнес слово «президент» именно так, с большой буквы. На памяти Пашкова с таким пафосом он говорил только о виски «Рэд лейбл» и об автомобилях марки «феррари». Похоже, что в определенных ситуациях Костя становился ярым государственником.

— Кстати, вот и он. Легок на помине.

Пашков проследил за направлением взгляда приятеля. Между столами шел подтянутый сухопарый мужчина с глубокими носо-губными складками и с лицом аскета, на котором терялись глубоко посаженные глаза. Пашков всегда опасался или, по крайней мере, сторонился людей с такой внешностью, которые начинали с непременной строгости к себе, а заканчивали непомерными требованиями к окружающим, становясь настоящими тиранами для своих подчиненных. В общении подобный тип тоже, как правило, не бывал приятен. Их манера говорить законченными рублеными фразами, больше похожими на строевые команды, не способствовала непринужденному общению.

— Что-то ты рано, — с плохо скрытой язвительностью проговорила Вертинская, протягивая мужу руку, которую тот поцеловал в области запястья, легко согнувшись в полупоклоне, что свидетельствовало не только о хорошей физической форме, но и о привычке к подобным упражнениям.

Костя, вновь начавший царить над столом и взявший на себя обязанности тамады, привычной скороговоркой познакомил только что подошедшего с Пашковом, и Вертинский любезно провозгласил тост за литературу и за ее неразрывный союз с народом.

Дальше вечер покатился по накатанной колее. На сцене появился известный певец, часто мелькающий на экране, щеголяя приверженностью к голубой культуре, потом его сменила безголосая певица, компенсируя недостаток вокальных данных роскошной фигурой с хорошо развитым бюстом. Солидные мужчины потянулись к сцене танцевать, ведя перед собой своих партнерш. Вертинский тоже пригласил свою жену.

Воспользовавшись моментом, Пашков попросил у Кости дать ему номер телефона Ирины Витальевны. Тот хмельно осклабился.

— Запал? Видная дамочка. Но сразу предупреждаю — стерва. Лично я бы не стал.

Домой Пашков попал далеко за полночь. Как Костя и обещал, его водитель был трезв как стеклышко, хотя оба приятеля находились в таком состоянии, что подобные мелочи их уже не волновали.

Наутро Пашков проснулся больным. Больше часа у него ушло на то, чтобы привести себя в некое подобие привычного состояния. Душ в сочетании с таблеткой аспирина, двумя кружками чая и стаканом рассола позволили почувствовать себя человеком. Достав из кармана косо повешенного на спинку стула пиджака бумажку с номером телефона, он позвонил Вертинской, готовый в любой момент бросить трубку, если вдруг нарвется на ее мужа. Но ему повезло.

— Я вас слушаю, — томным со сна голосом ответила его новая знакомая.

— Доброе утро, Ирина Витальевна. Пашков беспокоит.

— Пашков? A-а, писатель. Уже проснулись?

— Да. Хотелось бы встретиться. Как это возможно сделать?

— Горит у вас, что ли? — недовольно проговорила она, явно сверяя свои возможности со стрелками часов. — Ну ладно. Через два часа я буду в клубе. Подъезжайте ко входу.

Она назвала адрес известного оздоровительного центра рядом с Садовым кольцом, славившегося своим сервисом, включавшем все, что нужно для восстановления здоровья страдающих гипертонией горожанин и их жен, — от тренажеров и бассейна до экстрасенса и электромассажа. И еще ценами, которые отсекали нежелательную публику.

Времени для сборов было сколько угодно. Подумав, что предстоящая встреча вряд ли может считаться светской, Пашков не стал снова утруждать себя костюмом и надел привычные джинсы и свитер.

Вертинская подъехала к клубу с десятиминутным опозданием на роскошном «саабе». Увидев Пашкова, она вылезла из машины, по очереди ставя роскошные ноги на асфальт и что-то одновременно говоря крутошеему качку на переднем сиденье, который упер в Пашкова недовольный взгляд.

— Ну, командир, давайте первое задание. Или мне вас стоит называть боссом? Кстати, где вы взяли мой телефон? В справочниках его точно нет.

— Вчера у Кости попросил. А звать меня можете по имени-отчеству или, на обоюдных началах, просто по имени. Вот, — Пашков протянул ей листок бумаги, — Молочков Геннадий Ермолаевич. Претендует на пост губернатора. Я там записал вам для памяти.

— Я бы и так запомнила.

— Учту на будущее. Он прототип моего героя. У него есть конкуренты, которые тоже хотят сесть в заветное кресло и готовы пойти на все, чтобы не пустить его в это кресло. Способов есть много. Компромат и все такое. Но допустим, что кто-то решает устранить его физически.

— То есть убить?

— Вот именно. Вопрос: кто и почему решает пойти на этот шаг, хотя, повторяю, есть другие способы.

— Как все сложно… Ну ладно, позвоните мне завтра днем. Часа в два. Попробую подправить вам сюжет.

Назавтра он позвонил ей в два часа, в три, а потом набирал номер каждые полчаса, гадая, что могло случиться. Он не исключал, что взбалмошная дамочка просто плюнула на его задание и укатила развеивать тоску в очередной клуб. Нужно было хотя бы догадаться взять у нее номер ее сотового телефона. Между звонками он пытался писать, но получалось плохо, и он бросил попытки.

Вертинская позвонила сама в начале седьмого.

— Ну и задачку вы мне задали, — сказала она возбужденным голосом. — Пришлось целое расследование проводить. Пять человек целый день трудились. Когда вам передать распечатку?