Сон дядюшки Фрейда - Дарья Донцова

– Вкусно пахнет! – одобрила повариха, появляясь в кухне. – Где сосиски?

Я улыбнулась и показала на прозрачную дверцу духовки, где неожиданно высоко поднялась коричневая «шапка».

– Вот.

– Это что? – не поняла повариха.

– Киш по-парижски, – затараторила я, вынимая яство, – просто подать сосиски неинтересно, я приготовила из них блюдо высокой кухни.

Зинаида поджала губы, взяла чайную ложку, отломила сбоку крохотный кусочек, пожевала.

– Ммм, а вкусно! Боссу понравится, он с яйцами даже гвозди съест. А ты, оказывается, умеешь готовить.

Я потупилась. Если коза увидит неподалеку от себя волка, чтобы не угодить к нему в пасть, она даже па-де-де из балета «Лебединое озеро» станцует.

– Чего приготовила, Зин? – осведомился Павел, вваливаясь в кухню. – Можно лизнуть?

– Сначала хозяину предложу, а уж он решит, кому из нас чего жрать, – отрезала кухарка. – Рыбы наловил? Босс ее на завтрак заказал.

– Мабас только ночью клюет, – пояснил Паша, – где-то в четыре его ловить надо.

– Это уже утро, – заспорила Зина.

– Ладно, – неконфликтно согласился Паша, открывая холодильник, – к шести рыбеху принесу. Как там мои червячки? Хорошо ли поживают?

– Опять опарыши к продуктам положил? – рассердилась Зина. – Сколько раз говорено: нельзя этого делать.

– Это не навозники, – оскорбился рыболов, – а редкие черви, они водятся только в одном месте сада, экологически чистые, я еле успел их накопать, в октябре они на зиму прячутся, а мабас только на них клюет, разбирается, не дурак.

– Тьфу прямо, – всплеснула руками повариха, – храни эту мерзость в чулане, ей там самое место.

– Нельзя, – возразил Павел, – рыба любит свежак. Червяки на холоде заснут, а когда понесу их к речке, они очнутся, зашевелятся. Это для мабаса как для тебя пирожное. А где они?

– Кто? – хмыкнула Зина.

– О ком мы говорим, о червяках.

– Куда поставил, там и возьми, – сердито отрезала повариха, – и зачем тебе сейчас эта дрянь, если только утром на берег с удочкой намылился?

– Проведать их хотел.

– Какие нежности, – фыркнула Зина, – еще колыбельную на ночь гадам спой.

– Им пение не нравится, – совершенно серьезно заявил Павел, – они тишину уважают. Нет их здесь!

– Домой уползли, – заржала повариха.

– Как они выбрались? – спросил толстяк. – Они лежали в плотно закрытой коробке, я записку к ней присобачил «Не трогать. Это на ужин рыбе».

У меня загорелись уши, и я пролепетала:

– Почему на ужин рыбе? Я бы написала: «Не берите, пожалуйста, приманку для рыбалки».

– Тебя не спрашивают, – схамил Павел, – ты права голоса здесь не имеешь и не скоро его получишь, года через три, не раньше. Любой кретин глянет на мою объяву и смекнет, что внутри наживка.

Я потупилась. Значит, я не любая кретинка, я не обычная идиотка, а эксклюзивная дурочка, которая приняла червей за креветок и высыпала их в салат. И я совершенно уверена, что на бумажке было написано: «…на ужин рыба». Не рыбе, а рыба. Ну согласитесь, окончание имеет большое значение. Наверное, Павел написал не ту букву. Или я неправильно прочитала? И что теперь делать? В который раз за последние сутки я задаю себе любимый вопрос россиян? Рассказать им правду? И до кучи поведать о кошачьем корме в запеканке? Зинаида мигом выкинет ее, и кого накажут за испорченный ужин? Кто очутится в катакомбах? Нет, я не готова бродить по подземелью, не имея плана лабиринта. Буду молчать… А вдруг все отравятся?

– Кому могли понадобиться черви? – взвыл мужик. – Мои маленькие милые друзья.

Я прикинулась слепоглухонемой.

– Зинка, ты их взяла! – напал на кухарку Павел.

– За фигом мне эта дрянь? – удивилась повариха.

– Чтобы съесть!

– С ума сошел?! Разве я похожа на бурундука? Только они всякую дрянь харчат, – оторопела Зина.

– В Азии все, что ползает, считается деликатесом, – заорал Павел, – личинки там на улицах как леденцы на палочках продают, сплошная польза для организма! Чистый белок.

Я обрадовалась, Павел прав, насекомые содержат рекордное количество необходимого человеку белка, в последнее время ученые все чаще говорят, что говядину и свинину можно заменить кузнечиками и саранчой.

– Ты их где-то потерял, – налетела на Пашу Зина, – нес коробку и не донес.

– Я ничего не теряю! Никогда.

– А рацию?

– Она сломалась.

– Покажи испорченную! Молчишь? Вот и опарышей ты профукал, а теперь в моем холодильнике их ищешь!

Я молча слушала перебранку. Можно ли считать червяков насекомыми? Навряд ли. А кто они? Ползающие? Такой вид существует? Что делать, если у кого-то за столом обнаружится аллергия на червей? Большинство людей никогда не пробовало этот изыск и не подозревает о реакции своего организма на сей продукт. Значит, надо признаться в содеянном. Но тогда меня кинут в подземелье, а я туда ну никак не хочу. Следовательно, нужно прикусить язык. И что делать?

– Ужин через пятнадцать минут! – заорала из коридора Лика. – Зинаида! Где Дарья?

Павел втянул голову в плечи и убежал.

– Иди в столовую, – скомандовала повариха, – если опоздаешь, огребешь пряников.

– Почему члены группы едят вместе с хозяином, а вы не сидите со всеми? – проявила я праздное любопытство.

– Я свое уже отсидела, – мрачно ответила Зинаида, – наелась по самую маковку, больше не хочется. За трапезой босс следит, как кто на разговоры реагирует, изучает присутствующих, будь осторожна. Ты за что сюда загремела?

– Случайно в Волчьей пасти очутилась, меня на вокзале перепутали с другой женщиной, – промямлила я.

Зина скрестила руки на груди.

– Никогда так боссу не отвечай. Сию историю почти все новенькие твердят, сама это талдычила, пока не сообразила: лучше признаться, тогда есть шанс выжить. Наберись мужества и скажи честно, из-за чего тебя сюда отправили.

Я сидела на табуретке, понурив голову. Давно бы объявила о своем «преступлении», но не знаю о грехах моей тезки, а вот Борису Валентиновичу они прекрасно известны. Не стоит даже пытаться врать, никогда не угадаю состав преступления, тюремщик решит, что я вожу его за нос, и тогда здравствуйте, катакомбы.

– Иди, чего тормозишь, – поторопила меня Зинаида, – дуй в столовую и помни: Господь дал человеку два уха, столько же глаз, но язык один. Смотри в оба глаза, слушай внимательно, но говори поменьше!