Проклятие Митридата - Сергей Богачев

134—63 до н. э.

— Не может быть!

Еле заметный шрам на лице царя побагровел. Так было всегда, когда Митридат VI Евпатор впадал в ярость. Его лицо наливалось кровью, и шрам выделялся бордовой полоской.

— Кроме меня, повелитель, тебе мало кто скажет правду, — Диофант почтенно склонил голову. — В своих преступных мыслях, как ни странно, она нашла единомышленников.

— Кто эти предатели? — Митридат, чуть подавшись вперед, привстал с трона.

— Хеймон и Кризес. Они не скрывали, что их гарнизоны готовы к мятежу, но не знали даты твоего возвращения.

— Хеймон… Он один из лучших…

— Ты верно подметил, именно с ним в твое отсутствие царица часто коротала вечера. В том, что они вместе составляли план предательства, нет сомнения. Но я не уверен, что это было их единственной целью.

Гримаса ненависти исказила лицо царя.

— Да, мой повелитель! Можешь казнить меня, если тебе не по вкусу такая правда. Но звуки страсти из ее уст слышал не я один… Там не было других женщин…

— Я долго отсутствовал. Очень долго, чтобы рассчитывать на преданность своих слуг. Но жена…

— Я жду твоего решения, мой повелитель! В моем подчинении есть три гарнизона, готовые обезоружить мятежников и доставить их для исполнения справедливого приговора.

Диофант смотрел прямо в глаза царю, но царь его словно и не видел. В голове Митридата крутилась только одна мысль: «Те, кто не может противостоять силой, будут противостоять хитростью».

Пауза затянулась, и Диофант осмелился обратить на себя внимание.

— Повелитель… Если мы первыми не нанесем удар…

Митридат поднял голову:

— Да, ты прав. Действуй немедленно. Мне не нужны их головы, доставь их живыми. Царицу заключить под стражу. И еще… Прикажи изготовить для меня медную кольчугу. Такую, чтобы не была видна под одеждами. Клеарх говорил: береги спину, царь!

На следующий день на главной площади Синопа царский глашатай объявил приговор изменникам — понтийскому магнату Кризесу и полководцу Хеймону. Толпа восторженными криками встретила палача. На сей раз место казни выглядело необычно: посреди площади пылал костер, на котором был установлен сосуд с длинной ручкой.

Заговорщиков привязали к лавкам, а затем подняли в вертикальное положение и поставили напротив друг друга. Каждому из них в рот вставили железную воронку. Толпа затихла. Такого зрелища ей до сих пор не приходилось видеть.

Взяв ковш за ручку, палач через воронку стал лить расплавленный металл в глотку Кризеса. Имя осужденного означало «золотой». Это и навело Митридата на мысль совершить такую изощренную казнь: «Так пусть же от золота он и погибнет!». Благородный металл медленно лился в горло предателя, наполняя его тело судорогами боли.