Леди Бэтмен - Дарья Калинина

— Отработать? — задумчиво погладил он свою лысую голову. — Так вам нужны деньги?

И его цепкий взгляд скользнул по простеньким Маришиным стодолларовым джинсам, по Мининым ботиночкам из шелковистой австрийской кожи, Катькиным многочисленным золотым украшениям, протащенным ею чуть ли не контрабандой из Индии. И в глазах директора интерес сменился легким недоумением.

— Нам не то чтобы так уж нужны деньги, — верно истолковала его взгляд Катька, — но мы бы хотели заодно и поразвлечься. А я слышала, что в вашем баре по пятницам бывает здорово весело.

— И от кого это вы слышали? — буркнул директор.

— От многих людей, — произнесла Инна.

— А все-таки? — настаивал директор.

— От художника Сергея Пукина! — выпалила Катька, внутренне содрогнувшись от собственной наглости.

А вдруг директор уже слышал о том, что художник погиб? Вполне мог слышать, ведь несчастье случилось всего в нескольких сотнях метров от бара. Но Кабачок, видимо, ни о чем не знал. Потому что недовольная ухмылка на его лице постепенно начала превращаться в улыбку облегчения. Словно он нежданно-негаданно нашел ответ на мучивший его долгое время вопрос.

— Серж врать не станет, — важно приосанившись в кресле, заявил Кабачок. — У нас в самом деле возникла нехватка в девушках. Скажите, а вы тут родились или приезжие?

И он так пристально уставился на подруг, что они своим знаменитым чутьем поняли, что от их ответа зависит, примут их или нет.

— М-м-м, — промычала Мариша. — Как вам сказать…

— Все ясно, приезжие! — избавил ее от необходимости врать директор. — Что ж, замечательно. Я поговорю насчет вас. Только оставьте свои контактные телефоны. И вам позвонят.

Подруги поспешно написали на подсунутой им директором бумажке номера своих сотовых телефонов. И так как директор не горел желанием продолжать с ними разговор, а, напротив, всячески подчеркивал, что у него масса дел и совершенно нет свободного времени, ушли.

— Правильно ли мы сделали, что назвали Сержа в качестве поручителя? — тревожно спросила Мариша, когда они оказались на улице. — Вдруг этот Кабачок захочет ему перезвонить?

— Не дозвонится, — заверила ее Инна. — Все будет в порядке. Я уверена, Кабачок нами заинтересовался. Молодец, Катька! Всех выручила.

Катя зарделась от удовольствия и скромно произнесла:

— Еще неизвестно, заинтересуются ли нами те люди, которые и являются фактическими хозяевами этого бара по пятницам.

— Заинтересуются! — заверила ее Мариша.

Так оно и оказалось. Не успели подруги добраться до своих кроватей, как зазвонил Катькин сотовый телефон. Она поднесла его к уху и стала молча слушать, время от времени бросая отрывисто:

— Да! Согласны! Конечно!

Наконец она отложила трубку в сторону и повернулась к своим изнывающим от любопытства подругам.

— Вроде бы все в порядке, — произнесла она. — Завтра в десять часов вечера нам нужно быть возле черного входа в бар. Нам надо назвать свои имена, и нас пропустят внутрь, где уже будет ждать некто Арик.

— А что нам предстоит делать? — затормошила ее Инна. — Если нас зовут с черного хода, то, ясно, не в качестве гостей.

— Этого он не сказал, — растерянно покачала головой Катька.

— Ну ты даешь! — возмутилась Инна. — Как же мы туда пойдем, если даже примерно не представляем, во что одеваться?

— Он сказал, что костюмы для нас подберут, это для них не проблема, — заверила ее Катька.

— Как-то это все слегка настораживает, — немного подумав, призналась подругам Мариша. — Может быть, оставим эту затею?

— Да ты что? — дружно накинулись на нее подруги.

— Ради тебя же стараемся, — заметила Инна. — В твоем агентстве клиенты повадились дохнуть как мухи.

Только что-то вырисовываться стало, и вдруг на попятный? — добавила Катя. — Так и не узнав, за что убили наших мужиков?

— Во-первых, — произнесла умница-разумница Мариша, — они были всего лишь наши случайные знакомые, мы с ними даже ни разу наедине не успели побыть. А во-вторых, сдается мне, что если этих троих убили из-за того, что делается по пятницам за закрытыми дверями ночного бара, то соваться нам туда точно не нужно.

Но к голосу разума, как это обычно и бывает, никто прислушаться не захотел.