Прощание с кошмаром - Татьяна Степанова

То, что произошло этой ночью в Солнцеве, стало для сотрудников милиции предметом нового расследования. Колосову, едва он утром приехал на рабсил дежурный передал, что звонил капитан Свидерко из УВД Юго-Западного округа, мол, срочно просит, чтобы с ним связались.

Николай Свидерко был старый колосовский знакомый. Впервые их пути пересеклись во время работы по одному весьма странному делу, имевшему неожиданный конец и доставившему обоим массу острых впечатлений. Свидерко и правда прежде работал в УВД Юго-Западного округа, а сейчас перешел в спецподразделение по раскрытию преступлений против личности на Петровку.

Последний раз они виделись с Колосовым около месяца назад, когда на юго-западе Москвы на берегу пруда было найдено обезглавленное тело. Эта находка обнаружилась почти сразу же после того, как в подмосковном Чудинове были найдены обезглавленные трупы вьетнамцев. И чудовищная общность почерка в обоих этих преступлениях сразу же тогда насторожила областных и столичных сыщиков.

Колосов был рад, что и этим паскудным, полным тайн и загадок делом с ним занимается в спарринге — как он говаривал — именно Свидерко. Этот рыжеватый, энергичный, подвижный как ртуть крепыш горячего и задиристого нрава нравился ему и как настоящий профи, и как свой в доску парень. Только уж очень скор был Коля на выводы и на принятие «неадекватных» решений. Он был из тех, кого в розыске зовут трудоголиками, — обожал риск в работе и порой, что греха таить, когда без этого по делу «ну никак не получался нужный расклад», действовал не всегда согласно строгой букве УК. Он также терпеть не мог и чьих-либо советов, и предостережений о том, что при такой дерзости недалеко и до… Ну, уж такой он был человек — фанатик и в принципе великий трудяга, один из тех, кому еще было не все равно, как она будет течь дальше, эта наша маленькая жизнь. И за это «не все равно» Колосов мирился со всеми его недостатками. С Колей работать было легко и приятно — они понимали друг друга с полунамека.

Свидерко звонил из района — а это что-то да значило. Колосов разыскал его через дежурку, тот был чертовски, на что-то зол и лаконичен:

— Привет, Никита. Ну, как губерния поживает? Дышите еще? Ишь ты… А мне кислород перекрывают, — буркнул он в трубку. — Ты меня в пути застал. Мчусь, угу, угадал, на всех парах, щас колеса отскочат. Если желаешь, подъезжай и сам к нам на Бородинское шоссе… Район Терешково. Тут пост ГАИ. Там спросишь. Они в курсе. Вроде новый у нас, понял.

Почти все детали сходятся, кроме… Ну, на месте увидишь. Это у переезда железнодорожного — тут свалка дикая. ГАИ покажет, в общем. Или оно не ГАИ, уже ГИБДД какое-то, язык сломаешь… В общем, тут такое дело, Никита: есть свидетели вроде. Понял, нет? Так что, ежели заинтересовался… Жду, в общем. Мигом давай.

«Новый» и «давай мигом» в устах Свидерко означало лишь одно: ЕЩЕ ОДИН ОБЕЗГЛАВЛЕННЫЙ ТРУП. И Колосов поторопился увидеть его собственными глазами. Это дело начинало приобретать действительно чудовищный оборот: убийства начинали учащаться.

Если раньше между страшными находками проходил минимум месяц, то… После убийства корейца Кощеевке прошло всего-то три дня…

Как ни совестно было признаться начальнику отдела убийств, но в этом Солнцеве он едва-едва не заблудился: там поворот запрещен, там, как кроты, что-то роют — объезд, там асфальт кладут. Слава Богу ГАИ (новое название, как ни старался Колосов, не приживалось) вразумило. «Там уже опергруппа работает с Петровки», — сообщили Колосову, внимательно изучив его удостоверение. Место происшествия на этот раз представляло собой действительно дикий, заросший густым бурьяном, захламленный до безобразия пустырь у заброшенного железнодорожного переезда, каких немало вокруг Москвы. Чахлый клин «зеленых насаждений» у дороги, насыпь, завоеванная сорняками, вдали — развалившиеся корпуса какой-то фабричонки… Прямо на насыпи — круглая глинистая яма, наполненная гнилой от жары водой: то ли пруд, то ли просто большая дырка в земле. Кругом раскидан разный ржавый хлам — от чугунных увесистых, вросших в землю болванок до остова кабины грузовика «ЗИЛ».