В моей руке - гибель - Татьяна Степанова

— О чем она? — Степан повернулся к Мещерскому. Тот кратко изложил инцидент на дороге.

— Сказал бы: наци, мол, мы, а то туману напустил — экстремальные условия, аутотренинг, — не унималась Катя.

— Мы не наци. Мы политикой вообще не занимаемся, — ответил Базаров, и снова она заметила в его взгляде насмешливые искры. — И ничего противозаконного ребята не делают. А эти два хмыря… Что ж, по одной паршивой овце о стаде не судят, тем более о пастухе. Ладно, пойдемте, поглядим на охотничков. Сможете их узнать?

— Нас доносить не учили!

Но Базаров снова ее не слушал. Повлек их к жилому корпусу. Там перед крыльцом собралось человек пятнадцать молодежи — видимо, они только что вернулись с какой-то тренировки в лесу: запыхавшиеся, усталые, мокрые от пота.

К Базарову подскочил невысокий, гибкий, как кошка, молодец со спортивным свистком. Они о чем-то заговорили вполголоса. Катя украдкой разглядывала «школяров». Нет, не похожи они на обычных спортсменов. Те яркие, как бабочки, в своей фирменной спортивной форме. Холеные, как дорогие скаковые лошади, уверенные, сильные. Эти тоже уверенные и сильные и вместе с этим какие-то серые, безликие, точно тени: тихие голоса, незапоминающиеся черты, скупые точные жесты. Она вдруг поняла, что не сможет узнать тех, с кем ссорилась на дороге. Однако Степану, видно, никакие опознания не требовались.

По свистку ученики выстроились в шеренгу. Базаров медленно прохаживался перед строем. Ткнул своей палкой одного в грудь, второго. Те шагнули вперед.

— Снова за свое? — тихо спросил он. — Я же предупреждал вас.

— Мы… ничего не было, учитель… — бормотнул один.

— Не слышу ответа: я вас предупреждал?

— Предупреждал, но… да это ж только цыганский выблядок! — Возразивший не договорил — Базаров отшвырнул палку и сгреб его за грудки. — Да ты что… мы же… да заворовал все, сучий выкормыш, мы ж только поучить…

Страшный удар в челюсть сбил возражавшего с ног. Катя испуганно вцепилась в рукав Мещерского: боже, только драки не хватало! Но драки не случилось, а случилась… Она даже не сумела понять, что происходит — так молниеносны и беспощадны были базаровские удары, градом обрушившиеся на нарушителей дисциплины: челюсть, грудь, нога, живот, снова грудь, рука, поднятая для защиты, хруст костей, стоны боли, хрип, выплюнутые на траву сгустки крови… Он, видимо, даже не считал их серьезными противниками, продолжал избивать методично и эффектно, словно демонстрировал приемы рукопашного боя. Неподвижная шеренга учеников молча наблюдала.

— Чтоб духу вашего тут не было. Звоните моему менеджеру, забирайте свои поганые деньги и — вон отсюда! — Базаров толкнул ногой одного из поверженных «учеников». — Вон!

И больше на них даже не взглянул. Они кое-как поднялись, заковыляли к корпусу.

— Ну, что-нибудь еще не так? — Базаров повернулся к Мещерскому и Кате.

— Ничего, — оба избегали его взгляда. — Ужасно, просто ужасно все это.

Он приблизился к ней вплотную.

— Что? Ты ж этого хотела, ну? Серег, скажи теперь ей — Я не прав? Не так понял даму? Дама хотела наказать подонков.

Порки добивалась — порку получила. И что же? Теперь в кусты? Нервишки пошаливают?

— Степа, ладно, хватит. — Мещерский хмурился. — Они, конечно, не такой выволочки еще заслуживают, я понимаю — ты сам тут устанавливаешь порядки, но, — бормотал он. — Пора, я думаю, ехать, а? Без четверти два, пока доберемся… Ты на своей тачке или с нами?

— Подождите, я только переоденусь. Бабка не любит, когда я в этом тряпье. — Базаров посмотрел на небо. — Настоящая баня сегодня. Жди грозы к вечеру.

Они ждали его у машины. Принесли в ведре многострадальные розы. Головки их уже начали вянуть.

— Договорились о делах? — спросила Катя. Надо же было что-то спросить молчание становилось тягостным.

— Да. Они сделают нам крупный заказ на поставку горного снаряжения. Базаров задумал рейд тренировочный на Домбай. — Мещерский отвечал неохотно. Катя его хорошо знала, поняла так: Сережка увидел здесь что-то, что ему не очень понравилось, жалеет, что связался, но отказаться уже не может. Мягкий характер.

— У них тут под соснами какой-то чудной алтарь, — сообщила она.

— Я видел.

Она подождала объяснений, До он молчал, и Катя снова спросила:

— О какой войне он говорил? С кем? Да не молчи ты, как рыба!

— Что ты хочешь услышать? — Мещерский открыл дверь машины. — Садись. Степка, он… Ну, в общем, слова — это еще не дела. За слова не судят и не осуждают. В принципе ничего дурного они тут не делают, ребята занимаются… И никто ничего не скрывает. Степка меня даже сегодня вечером на Посвящение пригласил. Они посвящать в мастера будут окончивших школу. И никакой политики тут действительно нет, и тайны…

Катя чувствовала — что-то ты не договариваешь, что-то слишком мямлишь.

— Сереж, да скажи ты толком, чем они тут занимаются?

Чему он их учит?

— Ну, он же объяснил тебе: методика выживания в экстремальных условиях. Как бы это популярно… Ну, он примеры приводил с Югославией, с Чечней. В городских условиях наши вели военные действия вполне сносно, но как только театр военных действий перемещался в горы, в лесные массивы, то… Военные не всегда могли адаптироваться к новой среде. Современный человек абсолютно утратил навыки выживания в природе. И вот тут, в школе, они и ставят себе задачей такие навыки приобрести и…

— Я готов, поехали, — Степан, одетый на этот раз в черные брюки и белую рубашку, спускался по ступенькам корпуса. — Серег, не пора машину тебе менять? «Девятка» не надоела? А то у меня корешок «Хонду» продает. Пробег небольшой, полная растаможка, и за ценой не погонится. Если нужна — мигни. Он сел рядом с Катей назад. — Я сюда на тачке не езжу. До дачи шесть километров — утром пробежишься, в речке ополоснешься — эх! Серег, ты резину на колесах когда менял?

На Катю он ни разу не взглянул. Словно она была пустым местом. У вольера их машину остановил парень со свистком, приник к окошку со стороны Базарова, зашептал тому что-то.

Катя расслышала: «Ему плохо… видимо, перелом».

— Так наложите шину. Забыли, как надо действовать? — Базаров пожал плечами. — Сам виноват — закрылся, руку подставил. Не ошибся бы а блокировке — схлопотал бы по мякоти, а не по кости. Действуйте, ну? Что, из-за всякой царапины к Айболиту бегать?

Речь явно шла о получивших наказание. Катя поняла: жаловаться на боль и травмы в этой школе не принято, все равно никто не пожалеет.