Таежное дело - Алексей Макеев

— Повторяю вопрос последний раз. Почему вы не заявили о краже моторной лодки?

— И не советую снова гнать чушь про шикарный клев, упускать который вам не хотелось. Строго между нами: плохой полицейский здесь я. Не заставляйте моего напарника перекладывать допрос на мои плечи. Уверяю, вам это жутко не понравится.

Трое подвыпивших рыбаков сидели рядком на поваленном дереве и тупо молчали. Гуров и Крячко стояли напротив. Беседа длилась уже добрых полчаса, но напарникам пока не удалось раскусить странную троицу. Выглядели они вполне обыденно: не особо опрятные бобыли предпенсионного возраста, весь смысл жизни которых был в дешевой водке и рыбалке. Поначалу они охотно рассказывали, как отправились рыбачить, как заночевали в сооруженном на скорую руку шалаше и как наутро, проснувшись по нужде, один из них увидел, что их моторку угоняет какой-то хмырь со своей бабой. Очевидец, рыбак по прозвищу Сазан, дал описание вора, и описание это вполне подходило Марату Сагирову. Девушку Сазан толком рассмотреть не успел, так как та уже сидела в лодке, но в том, что она была хороша собой и фигуриста, мог поклясться. Указал Сазан и направление, в котором вор погнал лодку, и впечатлениями насчет того, добровольно ли оказалась в лодке девица, поделился.

И только когда речь зашла о том, что с момента кражи прошло больше двух суток, а рыбаки так и не явились в полицию, чтобы заявить о краже, все трое прикусили языки. Начали нести какую-то чушь про то, что до поселка идти далеко, а моторку все равно не вернут. И место для рыбалки они нашли такое, о каком любой рыбак годами мечтает. Последний довод был и вовсе смешным: лодка, мол, была так себе. И подтекала она, и движок барахлил, и вообще ее давно пора было отправить на свалку. И это при том, что оставшаяся лодка выглядела как настоящий раритет времен гражданской войны, но ее бросать они не собирались. Гуров чувствовал, что рыбаки что-то недоговаривают, и это выводило его из себя.

— Если не начнете говорить, всех троих отправлю в «обезьянник», — испробовав все методы, пригрозил он. — Просидите пятнадцать суток за нарушение общественного порядка. Это будет вам наукой.

— Мы ничего не нарушали, — вскинулся Сазан. — За что в «обезьянник»?

— Как это не нарушали? — всплеснул руками Крячко. — А распитие спиртных напитков в лесу, на глазах у добропорядочных граждан? А танцы в обнаженном виде на берегу реки? А непотребные песни, которые вы горланили так, что звери со всей округи сбежали? И это я еще не сказал про мусор, оставленный вами прямо посреди зеленой зоны.

— Вы все выдумали, — растерянно произнес Сазан.

— Разве? Не может быть, у меня свидетели есть. Придется, правда, какое-то время все же посидеть в заключении, пока я бегаю по округе в поисках свидетелей. С ними всегда так: сначала вызовут полицию, нажалуются на нарушителей порядка, а как дело доходит до выступления в суде, сразу в кусты. Ну, да ничего. Я мужик терпеливый, потопаю ножками по тайге, глядишь, и отыщу, кого надо. Жаль, что вам в любом случае сидеть придется, даже если потом окажется, что жалобы были необоснованными. Но не переживайте, мы с Гуровым лично перед вами извинимся. Представляю, как вам от этого полегчает.

— Геныч, давай расскажем, — повернувшись к приятелю-рыбаку, предложил Сазан. — Этим и правда ума хватит посадить нас.

— Заткнись, Сазан! — процедил сквозь зубы тот, кого называли Генычем. — Ничего они не сделают. Мы всего лишь свидетели, помогли, чем смогли. За это они нас точно не посадят.

— А за что можем? — ухватился за слово Гуров. — В лодке было что-то, о чем вы не хотите говорить?

— Черт, мне это надоело. Вы как хотите, а я все выкладываю. — Третий рыбак, сидевший молча все время допроса, вскочил с бревна и теперь зло смотрел на товарищей.

— Не вздумай, Толик! — выкрикнул Геныч. — Скажешь хоть слово, и тебе точно не отвертеться! Сам засыпешься, и нас за собой потянешь.

— Послушайте, господа рыбаки, для начала давайте все успокоимся, — изобразил примиряющий жест Крячко. — Сядем снова рядком и потолкуем о том, что вас тревожит.

— Ни о чем мы с вами толковать больше не будем, — огрызнулся Геныч.

— Да вы уже столько всего наговорили, что нам, с нашим-то опытом, додумать детали — минутное дело, — усмехнулся Стас. — Хочешь проверить, Геныч?

— Моторка не наша, — не дождавшись ответа Геныча, выпалил Толик. — Мы сами ее украли. Ну, не совсем украли, взяли на время. Только без спроса. Ну, и когда ее увели у нас, мы не особо расстроились. Решили, попользовались малость, пусть другие покатаются. Тем более мужик с девкой был. Даже весело, дела амурные и все такое.

— А ты, Толик, настоящий поэт, — притворно восхитился Крячко. — Вон как складно заливаешь.

— Я правду говорю, — обиделся Толик. — Вы нашу лоханку видели? Древность еще та. С нее уже не порыбачишь, в лучшем случае до места дошкандыляешь. А та лодка, не лодка — песня! И движок новехонький. Ее километрах в десяти отсюда спрятали. Хреново спрятали, скажу я вам. Завалили ветками так, что куча чуть не до неба получилась. Она за версту в глаза бросалась, мы и решили проверить, что там.

— Проверили?

— Ага. Судя по следам, ее хозяин с месяц не объявлялся. Мы и подумали, ничего плохого не будет в том, чтобы взять ее на время. Порыбачим и на место вернем. — Толик изо всех сил старался, чтобы ему поверили. — А про тех, кто ее у нас угнал, рассказали, потому что Серега растолковал, что за жуть в тайге творится. Это наша тайга, стоять в стороне, когда такое происходит, мы не можем.