Дело Эллингэма - Морин Джонсон

Бесплатная дорогая газировка с кленовым сиропом.

Стиви взяла одну. Просто не могла не взять.

Пока стояла хорошая погода, столики выносили наружу. Элли заняла один большой стол и принялась расхаживать вокруг, чтобы никто другой не присел. Вскоре за ее стол уселся Хейз.

Джанелль и Стиви двинулись было к открытой двери, но Нейт замешкался.

– Есть на улице – не самая лучшая идея, – сказал он, отгоняя муху от тарелки, на которой не было ничего, кроме нескольких видов мяса.

– Витамин D тебе не повредит, – попробовала найти аргумент Стиви.

– Откуда ты знаешь, что он мне нужен? Я вообще хочу съесть это паршивое мясо в своей комнате без всякого света.

– Ты же писатель. Уверен, что такие слова тебе подходят? – спросила Стиви.

– Уверен.

– Давайте хотя бы сегодня сядем с остальными, – предложила Джанелль. – В следующий раз останемся внутри.

Нейт вздохнул и поплелся за ними.

– Итак, как все у вас прошло? – спросила Элли, когда они наконец расселись.

– Все отлично! – воскликнула Джанелль. – Мне разрешили пользоваться мастерской и выделили место на базе творчества, так что я смогу закончить свою машину на конкурс Гольдберга. Здесь можно будет доработать ее устройство, сделать его более сложным. И даже есть какой-то бюджет на запчасти. В общем, очень круто.

– У меня вроде тоже все нормально, – сказала Стиви. – На этой неделе мне нужно придумать какой-нибудь проект по приданию преступлениям человеческого облика.

Нейт молчал.

– Ну-у, – протянула Джанелль, глядя на него во все глаза.

– Она меня ненавидит, – без обиняков заявил он.

– Перестань, – покачала головой Джанелль. – Как можно быть таким в самый первый день?

– Я не шучу.

– Она что, прямо так и сказала?

– Да она на меня даже не взглянула. Сказала что-то типа «как легко сегодня любой может опубликовать книгу», затем тупо зачитала список предметов и велела идти.

– Это не значит, что она тебя ненавидит.

– Знаешь, была бы ты там…

Стиви вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она покосилась по сторонам как можно незаметнее – но никто не смотрел на ее. Все глаза были устремлены исключительно на Хейза, словно он был центром притяжения.

– Что за гадость ты пьешь? – спросил ее Нейт, читая этикетку бутылки.

– Натуральная газировка, – ответила Стиви. – Решила попробовать.

– Зачем?

– Хочу узнать, какая она на вкус.

– Противная, скорее всего, это же и так понятно.

– Откуда ты знаешь?

– Господи, Нейт, – воскликнула Джанелль. – Серь-

езно, ну должен же ты хоть что-нибудь любить! Нельзя же быть недовольным абсолютно всем вокруг.

Нейт увидел, что Стиви собирается открыть бутылку, и демонстративно сложил руки на груди. Стиви сделала большой глоток. Как только напиток достиг ее горла, в нос ударила струя чего-то колючего, древесного, слегка отдающего жидкостью для мытья посуды. Она резко со-

гнулась и едва успела зажать ладонью рот, чтобы не обдать Нейта сосново-лаймово-кленовым фонтаном, и тут же громко закашлялась. Студенты за соседними столиками начали оборачиваться.

– Ну вот, – усмехнулся Нейт. – Я же говорил.

Стиви быстро отдышалась.

– Не хочешь рассказать нам о своей книге? – парировала она, когда наконец смогла говорить.

Тот отвернулся и начал изучать содержимое своей тарелки.

Неожиданно Джанелль привстала и замахала рукой.

– Ви! – крикнула она. – Иди к нам!

Ви в своих неизменных темных очках, коротком комбинезоне, из-под которого выглядывала красная майка, и полосатых гольфах подошла к их столу. Ее волосы выглядели слегка взъерошенными по сравнению с предыдущим днем. Она скользнула на скамью рядом с Джанелль.

И вновь Стиви почувствовала, что где-то внутри мелкими пузырьками начала подниматься паника. Что если она останется совсем без друзей? Если Джанелль перестанет с ней общаться и то же самое сделает Нейт, что тогда? Может, зря она бросила свою прежнюю жизнь и приехала сюда, ведь, похоже, она никому не нравится. Ей, видимо, придется признать свое жалкое поражение и вернуться домой.

Ерунда. Это в ней говорит тревога. Джанелль не перестанет с ней дружить. Она всего лишь позвала Ви присесть рядом с ними и то только потому, что хотела с ней пофлиртовать. И Нейт тоже никуда не ушел. Просто у него сложный характер.

Стиви немного успокоилась, но только до того момента, пока в обеденном зале не появился Дэвид. Его непослушные волосы торчали во все стороны, а одежду он так и не сменил. Стиви вновь вздрогнула от ощущения чего-то знакомого в его облике, словно знала его давным-давно. Но, конечно же, она была абсолютно уверена, что они никогда раньше не встречались.

– Всем привет! – как-то слишком громко сказал он, усаживаясь за стол и поворачиваясь к Стиви. – Я смотрю, тебе нравится меня разглядывать. Ты же не собираешься это пить?

И он кивнул на бутылку газировки.

– Это я взяла тебе. – Стиви легонько подтолкнула бутылку в его сторону.

Элли улыбнулась и вытянулась на лавке, взгромоздив свои ноги Дэвиду на колени.

– Плохие новости, Хейз, – сказал Дэвид. – Тебя видели вчера ночью.

Он швырнул телефон через весь стол.

– Похоже, у нас появился свой собственный папарацци, – продолжил Дэвид. – Кое-кто по имени Жермена Батт?

При этих словах Стиви почувствовала, как вокруг начинает дрожать воздух. Многие смотрели в их сторону, словно ожидая, что сейчас будет раскрыт какой-то секрет.

– Твоя подружка будет рвать и метать, – заключил Дэвид.

Хейз посмотрел на экран телефона, но то, что он увидел, казалось, совсем его не задело.

– Ну, что поделать, – пожал он плечами, передавая телефон Дэвиду.

– Вот что происходит, когда становишься знаменитым, – сказал Дэвид. – Везде глаза.

Элли ни с того ни с сего уперлась голой ступней Дэвиду в подбородок, и он шлепнул ее. Она взвизгнула и засмеялась. Для Стиви эта ситуация стала просто громом среди ясного неба – настолько бесцеремонно и одновременно неестественно все это выглядело. Внутри нее что-то сжалось и закрутилось, и снова волна тревоги прокатилась по венам.

Ви и Джанелль переглядывались. Нейт упорно продолжал смотреть в тарелку. Хейз делал вид, будто он вообще не знаком ни с кем из присутствующих.

Стиви вдруг показалось, что вокруг нее совсем никого нет, только одна-единственная пчела назойливо жужжала над ухом. И хотя она привыкла к одиночеству, здесь оно ощущалось по-другому – словно что-то понемногу отдаляло ее от группы.