Генеральский гамбит - Иван Черных

Вроде бы все складывалось лучше некуда: вопрос об избрании губернатора Ставропольского края в президентскую команду решен, весной он будет в столице в должности советника по сельскому хозяйству. Покровители его – люди надежные, и беспокоиться ему нечего; однако в последнее время на душе сумятица, в голову лезут всякие тревожные мысли. Этот сволочь Дубровин! Как Олег Павлович просчитался! Надеялся приручить его, сделать опорой, а он все еще никак не освободится от комсомольской идейной шелухи, верит в идеал личности. Хотя… он, Олег Павлович, ведь тоже поверил в его порядочность, детскую дружбу (что бывает чище и вернее!), в землячество. Шли нога в ногу по ступеням роста, радовались успехам друг друга; мелкие разногласия не в счет. Особенно дружно работали, когда Чернобуров стал секретарем крайкома партии, а Дубровин начальником краевой криминальной милиции. Ладили, помогали друг другу. Правда, и тогда Николай слишком уж полагался на кодекс строителя коммунизма, старался, чтоб и пятнышка темного не упало на него. Вот и теперь. Будто не видит, что творится вокруг, что совсем по другим законам живут люди.

Да нет же, не такой уж чистоплюй! От чужой жены не отказался, вон как губы раскатал, забыл и о чести, и о совести! Что же ему еще надо?! Может, хватит цацкаться с ним, одно слово – и от этого генерала одно мокрое место останется. А что далее?… Нет, тут спешка ни к чему, слишком на большой кон все поставлено.

За этими невеселыми думами и застал его звонок из Новороссийска от давнего приятеля по партийной, а теперь и по коммерческой части. Звонил Козличенков Альберт Ильич, коммерческий директор импорт-экспорт портового объединения. Запоздало поздравил с хорошей погодой, поинтересовался самочувствием, успехами, насущными проблемами; и Олег Павлович не выдержал, понял, что за длинным словоблудием кроется что-то важное, неприятное.

– Хватит мне мозги пудрить, – оборвал он приятеля на полуслове, – говори, что там у вас произошло.

Альберт Ильич глубоко вздохнул, однако не спешил с плохой новостью.

– Не знаю, с чего и начать. Вот ты спрашиваешь, что у нас произошло. Если бы только у нас. – Снова вздохнул. – Скорее всего, у вас. Только что сообщили мне, что на таможне задержан груз из Минвод. Ты знаешь, с чем. Столько писак всяких, как воронья, налетело. Представляешь, какой хипиж поднимут.

– Ну а ты что предпринял? – Все тело губернатора покрылось холодным потом – не зря все эти дни он места себе не находил.

– Все, что положено в таком случае. Но… видно, это не простое задержание – кто-то сверху режиссирует.

«Неужели Дубровин? – мелькнула у Чернобурова мысль. – Вряд ли. Его легавые вроде бы еще не вышли на этот след».

– А что Семеныч?

– А ничего. Сейчас главное не дать шуму докатиться до столицы. Это твоя забота. Мы тут тоже кое-что делаем.

– Хорошо. – Чернобуров положил трубку.

В столице будут очень недовольны. А что он мог сделать? Фээсбэшники всюду рыщут, как борзые по следу зайца; осведомителей своих всюду понапихали. И менты шустрить начали, будто не из его тарелки хлебают. А он из губернаторского бюджета зарплату им прибавил. Все этот генерал со своими принципами. Возможно, утечка информации его рук дело? Да и дружки в Новороссийской таможне имеются у него.

Что же делать? Что делать? Хочешь не хочешь, в столицу надо звонить. Петюнин ох взъярится! Крутой, с большим самомнением мужик. Оно и понятно – такие связи. «Кинуть» на сотню миллиончиков пшеницы за бугор – его идея. Может, у него есть и заготовки на случай провала? Мужик он предусмотрительный.

Несколько успокоенный этой мыслью Олег Павлович набрал знакомый номер.

– Привет, губернатор, – сразу отозвался московский куратор. – Как дела, какие новости?

– Да… ничего особенного, – замялся от столь прямого вопроса Олег Павлович. – Новости, конечно, есть. Наверное, скоро по радио и телевидению сообщат. Тебе из Новороссийска не звонили?

– Ах, вон ты о чем. – Петюнин помолчал. – Звонили. Улаживаем. Кое-кому очень не нравятся наши экспортные отношения. Но мы все равно свои обязательства выполним и поставку обеспечим.

Вон как повернул дело Сергей Петрович. Ну, голова! Действительно, почему не экспорт, импорт? Попробуйте доказать обратное.

– Но ты у себя повнимательнее разберись, кому мешают наши экономические отношения. Кто-то серьезно старается вставить тебе в одно место горящий фитиль.

– Понял, Сергей Петрович. Разберусь.

– Вот и хорошо. Будь здоров. – Куратор положил трубку.

Отлегло на сердце и у Олега Павловича. Проблему с таможней Петюнин взял на себя, это хорошо. А местного сексота, если таковой имеется, губернатор из-под земли достанет… Грустно усмехнулся над собой: все еще надеется свалить генерала? Чем только не умасливал его – без толку. А завтра Дубровин летит в столицу. Влиятельных дружков у него там тоже достаточно, и могут серьезно навредить губернатору. Тем более, если Дубровин в курсе дела с опытным сортом пшеницы.

Как же быть? Хочешь не хочешь, а надо еще попробовать склонить генерала на свою сторону. Столько он вложил в него, Веронику не пожалел… Придется еще раз пойти ва-банк. Уж если на этот раз не получится, тогда… тогда не избежать крайних мер.

Олег Павлович нажал кнопку телефона дежурного.

– Слушаю, Олег Павлович! – сразу отозвался дежурный.

– Начальник УВД еще в управлении? – спросил губернатор.

– Сейчас выясню. – И не прошло минуты: – Так точно, Олег Павлович, в управлении.

– Как только соберется уезжать, доложите мне.

– Есть, Олег Павлович, – по-военному доложил дежурный.

Губернатор глянул на часы. Девятнадцать сорок. Пора бы на ужин. А если у генерала другие планы и он не собирается домой?… Вряд ли. Завтра ему в столицу лететь, надо собраться с мыслями, отдохнуть. Во всяком случае, другого выбора у Олега Павловича нет; придется ждать.

Он включил телевизор и, глядя на экран, слушая вести, мысленно обдумывал предстоящий разговор со своим бывшим однокашником и соперником, а теперь, похоже, и врагом. Тогда Олег не уступил своему конкуренту, превзошел его по служебной лестнице; не должен уступить и теперь.

Раздался телефонный звонок. Информатор сообщил: Дубровин выходит из кабинета.

– Машину к подъезду! – распорядился губернатор. Открыл сервант и достал оттуда бутылку коньяка – на всякий случай.

Когда он вышел на улице, «Волга» стояла уже у подъезда; в ней шофер и телохранитель.