Восемь идеальных убийств - Питер Свенсон

Подойдя к магазинному компьютеру, я проверил почту, а потом написал короткое письмо Брендону, спросив, не против ли он закрыть магазин после своей смены. Я знал, что он это сделает, но просто хотел убедиться. Было воскресное утро, час ранний, так что ответа в скором времени я не ожидал.

Выпил кофе и еще раз обдумал свой план на утро. Решил, что часиков в девять, а может, даже в половине девятого вполне будет прилично позвонить Марти Кингшипу, бывшему офицеру полиции, который, как я знал, сейчас подрабатывал на полставки консультантом по безопасности в одном из крупных отелей в центре города. Мы познакомились с ним три года назад, когда он пришел в магазин во время читательской встречи с Деннисом Лихэйном^[74], в ходе которой тот подписывал экземпляры своих книг. После того как Лихэйн ушел, Марти еще довольно надолго задержался в магазине, задавая мне вопросы про криминальные романы и походя признавшись, что и сам подумывал написать роман, когда еще служил в органах. В тот вечер, прежде чем уйти, он спросил меня, не хотелось ли мне как-нибудь выпить с ним по рюмашке. Я ответил, что нисколько не прочь, и был удивлен, когда он незамедлительно предложил место и время: бар под названием «Марльяв» на противоположной стороне парка – в следующий вторник, в восемь вечера.

В этом баре, втиснувшемся между двух соседних зданий на боковой улочке возле Перекрестка^[75], я до сих пор еще не бывал. Вход его представлял собой узкую дверь, ведущую в зальчик с плиточным полом, больше похожий на какое-нибудь французское бистро, чем на тот тип заведения, в котором предпочел бы выпивать бывший коп. Марти Кингшип сидел за длинной стойкой, беседуя с одним из барменов. Вид у него был почти удивленный, когда я запрыгнул на соседний с ним табурет, словно он уже забыл, что сам назначил здесь встречу.

– О, это вы? – произнес он.

– Ну да.

– Что будете? Лично я пью «Миллер лайт», но вон Роберт, – он мотнул головой на бармена, – говорит, что у меня жуткие вкусы.

Я попросил «Хефевайзен». Марти взял себе еще пива и заказал закуски – улиток и блюдо крошечных гамбургеров на шпажках.

Я не мастер заводить друзей. Иногда я списываю это на тот факт, что был единственным ребенком в семье и что оба мои родителя – разве что папаша в поддатом состоянии – не отличались особой общительностью. Но, думаю, проблема лежит глубже – просто в моей неспособности завязывать настоящие связи с людьми. Чем дольше я с кем-то пересекаюсь, тем большую отстраненность начинаю чувствовать. Я могу испытывать искреннюю симпатию к какому-нибудь немецкому туристу, который заходит в мой магазин на десять минут и покупает подержанный экземпляр романа Саймона Бретта^[76], и всегда готов поболтать с ним, но стоит мне действительно начать узнавать людей, и они вдруг словно подергиваются мутной дымкой – будто оказываются за стеклянной перегородкой, которая становится все толще и толще. Чем больше я их узнаю, тем хуже их видно и слышно, о чем бы ни шла речь. Впрочем, есть и исключения. Клэр, для начала. Мой лучший друг в школе, Лоренс Тибо, который переехал куда-то в Бразилию в конце восьмого класса… И персонажи книг, конечно же. И поэты. Чем лучше я их узнаю, тем больше они мне по душе.

Марти, когда я только с ним познакомился, явно искал дружбы, и некоторое время я исправно пытался исполнять эту роль. Он служил в полиции где-то на западе Массачусетса, но вскоре после того, как его дети разъехались, а жена подала на развод, подал в отставку. Переехал в однокомнатную квартирку в многоэтажке возле Дадли-сквер и считал себя практически пенсионером, хотя иногда подрабатывал в охране и пописывал роман, который, как я был почти что уверен, никогда не закончит. Вообще-то с ним было весело. А еще Марти оказался гораздо умней, чем выглядел, – со своим ежиком на голове, сплющенным носом и грушевидным туловищем, он легко прочитывал штук пять книг в неделю. Было время, когда Марти приходил в магазин ближе к закрытию, подбирал пару-тройку новых наименований, а потом мы отправлялись куда-нибудь выпить. У него всегда имелась в запасе какая-нибудь занимательная история или смешной анекдот, и между нами никогда не воцарялось молчание, когда мы оказывались вместе. Поначалу все было хорошо, но, как и в случае большинства моих взаимоотношений с другими людьми, через какое-то время я почувствовал, что между нами вырастает стена. Словно бы мы достигли какого-то плато нашей дружбы, и некуда стало больше расти. В последнее время мы встречались где-нибудь за пивом разве что под Рождество.

Я не знал, сумеет ли Марти помочь мне, но подумал, что попытаться стоит. Он располагал и свободным временем, и возможностями, позволяющими раскопать кое-какую информацию про Нормана Чейни. Да, был определенный риск, но такой, на который стоило пойти. Чарли, кем бы он ни был, хотел, чтобы Норман Чейни умер. И еще хотел, чтобы это сделал кто-то другой, а значит, мог попасть в число подозреваемых в убийстве.

В девять я позвонил Марти.

– Привет, незнакомец! – поприветствовал он меня, словно ковбой из старого вестерна.

– Я тебя не разбудил?

– Неа. Только из душа вылез. Блин, чуть ли не двадцать минут там проторчал – все пытался прилепить старый обмылок к новому куску. Должно быть, купил какую-то новую марку мыла, а они ни фига не склеиваются. Это не типа того, что один зеленый, а другой коричневый, или что-то в этом роде… Не, они примерно одного цвета, но вот не хотят иметь друг с другом никакого дела, и всё тут. Ты ведь наверняка ради этого и позвонил – узнать, получилось у меня или нет?

– Нет, но история классная. Смотрю, жизнь у тебя просто бьет ключом, а?

– Вообще-то да. Приезжает Синди, остается здесь на весенние каникулы. Я нисколько не обманываюсь – ее больше интересует какой-то малый из местного универа. Но все же есть чего ждать, по крайней мере.

Синди – это дочь Марти, единственный член семьи, с которым он поддерживал регулярный контакт.

– Хорошая новость, Марти. Послушай, вообще-то я хотел попросить тебя об одном одолжении…

– Да ну? Давай.

– Если не сможешь или тебе это покажется чем-то стрёмным, просто скажи. Ничего ах какого важного.

– Ты хочешь, чтобы я кого-нибудь убил? – хохотнув, поинтересовался он.

– Нет, но вообще-то мне и впрямь нужна кое-какая информация про человека, которого убили. Это ведь вроде то, что тебе под силу, как бывшему копу?