Месть Мориарти - Джон Гарднер

Немного поторговавшись, Бертрам Джейкобс уплатил двести фунтов стерлингов профессорских денег, и сделка была оформлена в самое короткое время. Затем Ли Чоу привез откуда-то с дюжину своих желтолицых братьев, которые за несколько дней выдраили все помещения до блеска, добавив кое-где свежий мазок краски, а Харкнесс, профессорский возница, доставил двумя заездами кое-какую дешевую мебель.

В течение недели, предшествовавшей возвращению Эмбера в Эдмонтон, Спир лично проследил за тем, чтобы «черная мария», сборка которой велась в ближайшей конюшне, была доставлена во двор, после чего в субботу уже сам Профессор явился в Бермондси с инспекторской проверкой и вынес заключение: все неплохо при условии, что те, кто здесь останется, смогут выдержать вонь, распространяемую находящимися поблизости дубильнями и сыромятнями.

К этому времени Терремант уже привлек к делу еще нескольких экзекуторов, а здание оборудовали кухней и всем необходимым для готовки, в том числе и продуктами.

Наблюдение за ювелирным магазином на Корнхилле продолжалось с неослабным вниманием, а Спиру даже удалось раздобыть несколько комплектов полицейской формы.

В ночь на понедельник, 16-е, Эмбер взял саквояж с позаимствованным у Болтона инструментом, доехал на кэбе до Энджел-стрит и прошел пешком остаток пути до убежища Шлайфштайна. По пути он успел заметить Хромого; Сим Чучело тоже был на месте, предлагал припозднившимся прохожим свои болячки; неподалеку несли вахту Слепой Фред и Бен Таффнел. Если не считать их, Эмбер остался один и мог полагаться только на себя. Потянув за грязный шнурок звонка, он еще успел подумать о Боб Шишке и всех тех, кто образовывал невидимую паутину, по которой должен был пройти сигнал опасности. И еще ему вспомнились последние, напутственные слова Мориарти, сказанные перед тем, как он вышел из дома на Альберт-сквер.

— Приведешь мне Шлайфштайна и никогда больше не будешь нуждаться в деньгах. Подведешь — и они тебе больше не понадобятся.

Дверь открыл Франц.

— Значит, на этой неделе?

— В пятницу ночью, — ответил Эмбер, закрывая за собой дверь.

В пятницу, 20 ноября, весь день шел дождь. Не изморось, обычная для Лондона в это время года, но настоящий ливень, обрушивший на город водные потоки, раскатившийся по главным улицам и затопивший узкие переулки. Ручейки превратились в речушки и водопады, низвергавшиеся с крыш, переполнявшие сточные канавы и создававшие настоящий хаос там, где дороги оставались немощеными.

Транспорт почти остановился из-за пробок в так называемых бутылочных горлышках; пешеходы же прокладывали путь по улицам с решительностью солдат, бросающихся на неприятельские штыки.

Ближе к вечеру стихия немного ослабила натиск, но к этому времени все, кто имел несчастье оказаться на улице, промокли до нитки. Все, но не Боб Шишка.

Разные люди знали его под разными имена — Роберт Лэм, Роберт Беттертон и Роберт Ричардс лишь некоторые из них, — но среди своих, в криминальной семье Мориарти, он был Боб Шишка. Верткий, проворный, рано поседевший, Боб считался завсегдатаем во многих пивных и тавернах столицы, но ни в одном его не называли «местным». Выпивая, например, в Брикстоне, он мог толковать о своих делах в Бетнал-Грин, а собутыльники в какой-нибудь кэмдентаунской пивнушке частенько слышали о том, что у него собственное гнездышко в Вулриче.

Боб Шишка обладал отменной памятью и чутьем на богатую добычу. В барах Сити его считали веселым, жизнерадостным малым, ведущим небольшой бизнес где-то в районе Клапама. На самом деле он жил в двухкомнатной квартирке над лавкой мясника возле Клэр-Маркет, откуда и отправлялся каждое утро собирать разбросанные по злачным местам крохи информации. Ловкий, смышленый, аккуратный, почти денди, по натуре спокойный и уравновешенный. В ту пятницу он чуть ли не весь день пролежал в постели, слушая, как дождь барабанит по окну и декоративному фасаду мясной лавки.

Именно Боб Шишка был первым, кто разузнал о соблазнительных возможностях ювелирного магазина Фриланда. Сегодняшнее задание сложностью не отличалось: пропустить пару стаканчиков в пабе «Грязный Дик», устроенном над старым винным подвалом в Бишопсгейте. Туда заглядывали после работы искусные мастера-ювелиры, и с двумя из них он обещал встретиться в восемь вечера. В случае если что-то пойдет не так, ему полагалось послать предупреждение через мальчишку-бегунка, юного Саксби, который ждал распоряжений у притона в Уайтчепеле.

Публики в баре, когда он добрался туда, набралось немало, в большинстве своем конторский люд, не спешившего после работы домой. У многих суббота была выходным днем, и Боб знал, что далеко не все принесут жене хотя бы половину недельного заработка.

К половине девятого никто из ювелиров еще не появился, и он начал беспокоиться. Девять — и по-прежнему никого. Лишь полчаса спустя все четверо ввалились в бар, уставшие, промокшие и злые.

Боб Шишка встретил их добродушной улыбкой, не забыв и попенять за опоздание. Мастера объяснили, что их задержал Фриланд. Работа по заказу, назначенному к исполнению до понедельника, оказалась не выполненной, а потому суббота была объявлена полным рабочим днем.

Дабы не вызывать подозрений, Боб Шишка посидел еще немного, но в начале одиннадцатого двинулся к выходу, перебросившись парой слов со встретившимся у двери старым знакомым. Дождь зарядил снова, пусть не так сильно, как днем, но все же достаточно, чтобы плечи пальто быстро промокли. Ветер бил в лицо, капли повисали на ресницах, заставляя моргать и утираться. Опустив голову, глубоко засунув руки в карманы, механически передвигая ноги, Боб шел в направлении Корнхилл и Лиденхолл-стрит, чтобы передать Саксби сообщение для Эмбера: завтра в мастерской будут работать. Задание — проще не бывает. Он уже представлял, как вернется домой, может быть, прихватив по пути одну из тех шлюшек, что постоянно болтаются возле Клэр-Маркет.

Боб Шишка переходил Олдгейт, когда его сбил экипаж.

Отвратительная погода да элементарное невезение — вот и вся причина. В первую очередь, конечно, погода, потому что из-за хлещущего по щекам дождя кэбмен ехал, опустив голову, и слишком поздно увидел возникшую впереди темную фигуру. Он еще успел дернуть поводья, отвернув лошадь вправо, благодаря чему пешеход не попал под копыта, но избежать столкновения не удалось. Колесо ударило в плечо, и сбитый с ног Боб прокатился по мокрой дороге, ударился о бордюр и застыл, распластавшись неподвижно, будто мертвый.

Как и распорядился Эмбер, все были в темной одежде. Собравшись в тесной столовой, все пятеро — хмурый Ивэнс, Франц, аккуратный Петер и его растрепанный приятель Клаус, а также Эмбер — в последний раз повторяли назначенные роли. Больше других говорить, разумеется, пришлось Эмберу.

Уэллборна и мальчишку со спутанными, сальными волосами отослали в другую комнату, а Шлайфштайн уже отправился спать. План был прост: в час ночи за ними заезжает тарантас. Он же заберет их позже. Завтра, когда они вскроют сейф, возница оставит кэб в полной готовности для Ивэнса. Он садится с добычей и побыстрее уезжает. Все предусмотрено.