Затаившийся - Грегг Олсен

– Она называла тебя «моя степфордская мама», – говорю я. – Просто к твоему сведению.

Хелен на мгновение прижимает пальцы к губам, слегка дрожит, а потом направляется к комнате Обри, ступая по этому проклятому дубовому полу.

– Ах ты, засранец, – говорит Фрэнк вполголоса, словно заботясь о том, чтобы его не услышали. – Я не позволю тебе оскорблять мою жену.

Он краснеет – верный предвестник злости. Зачем было это говорить? Мы все на грани. Мы пережили самую тяжелую потерю, какую только могли вообразить. Хелен едва держится. Судя по тому, что я видел, она так живет всю свою жизнь.

Я сажусь в деревянное кресло – настоящий винтаж, а не копия – по настоянию Софи. Мне не хочется заводить долгий разговор с моим тестем. Если в смерти Софи есть хоть что-то не очень плохое, то лишь то, что мне больше не придется иметь дело с этим мудаком. Если он хочет видеться с Обри, пусть следит за манерами. Мне это надоело. Он мне надоел.

– Налей себе выпивки и садись, – говорю я. – Она тебе понадобится.

Он озадаченно смотрит на меня. Примеривается. Думает, что сможет выиграть. Но это не так.

– Давай, Фрэнк, – повторяю я, когда он переводит взгляд на бутылку.

Он что-то чувствует. Я это знаю. Мне это нравится. Он откручивает красную пробку и наливает себе виски. Выпивает залпом.

– Ты любишь Обри, – говорю я.

– Она мне родня, – отвечает он.

– Точно. Единственное, что осталось от твоей дочери.

Он смотрит на меня в упор. Его глаза выкатываются из орбит.

– На что ты намекаешь?

– Ты хочешь видеться с ней и дальше, так?

– У меня есть на это право, – говорит Фрэнк, ставя стакан на столик. – Бабушки и дедушки имеют право видеть внуков.

Мне нравится такое развитие беседы. Это весело.

– Не всегда, – говорю я.

– На что ты намекаешь, Адам? Говори прямо. Я не мальчик на побегушках с твоего завода.

– Я работаю не на заводе, Фрэнк.

Он и бровью не ведет:

– Говори прямо.

Я смотрю на отца моей покойной жены и от души надеюсь, что он чувствует, как мой взгляд впивается в его холодные, жестокие глаза. Глаза, которые всегда смотрели на меня исключительно с разочарованием и недоверием. Даже с ненавистью.

– Если хочешь и дальше видеться с Обри, – говорю я, произнося слова медленно, одно за другим, – тебе придется вести себя как приличный человек. Со мной. И с Хелен. Понятно?

Его губы сжимаются, а ноздри раздуваются. Может, его хватит сердечный приступ? Это было бы прекрасным завершением ужасного дня.

– Ты мне угрожаешь? – говорит он наконец. – Серьезно? Вот что ты делаешь, Адам? Это ты зря.

Я делаю глоток виски, и лед бьется о мои зубы.

– Я больше не собираюсь мириться с твоим поведением, – говорю я. – Моя жена мертва. Твоя дочь мертва. Я больше не обязан проводить время с тобой и с Хелен только для того, чтобы порадовать Софи. Я терпел тебя из любви к ней, но этому пришел конец, Фрэнк. Я мог бы заявить тебе прямо здесь и сейчас, что ты больше никогда не увидишь Обри. Между прочим, ей всего три года. Она бы забыла тебя так же легко, как забудет Софи.

Я выдерживаю паузу. Фрэнк молчит.

– Может, будет лучше, если она тебя больше не увидит?

– Ты свихнулся, – говорит он, и по меркам Фрэнка Флинна это очень сдержанный ответ.

– Нет, – огрызаюсь я. – Время вышло, Фрэнк. После женитьбы приходится терпеть семью жены. Но ее больше нет, и я к тебе не привязан. Забирай свою жену и уходи.

Фрэнк встает и наконец произносит то, что, как я подозреваю, он собирался сказать с самого начала.

– Ты убил Софи.

Он надеется ранить меня, но мне не больно. Я не поддамся человеку, единственная цель которого – унизить всех вокруг. Но он больше не доберется до меня. До Софи. До Обри. Хватит.

С Хелен пусть делает все, что хочет. У нее промыты мозги, но ничто не мешает ей просто взять и уйти.

– Повторяй это почаще, – говорю я. – Каждый раз, когда ты выводишь меня из себя, ты лишаешься еще одной встречи с Обри.

Входит Хелен. Я не уверен, много ли она услышала. Надеюсь, что достаточно.

Я не встаю. Я больше не собираюсь притворяться, что эти люди мне нравятся, что они заслужили хоть каплю уважения с моей стороны. Он просто мерзавец. А она – просто тряпка.

– Адам, пожалуйста, не отбирай у нас Обри, – говорит Хелен.

Я не обращаю на нее внимания.

– Я сложил кое-что из вещей Софи в коробку у двери, – говорю я, не обращаясь ни к кому из них. – Сделайте одолжение, заберите с собой.

Дом словно бы светлеет, когда за ними закрывается входная дверь. Я слышу, как Фрэнк проклинает Хелен по пути к машине, но меня это не волнует. Я иду в спальню к Обри. Она уже лежит в постели. Не знаю, что будет дальше, но чем меньше времени этот ангелочек проведет в обществе чудовищ, вырастивших ее мать, тем лучше.