Затаившийся - Грегг Олсен

Во второй половине дня, когда Монтроуз уезжает к врачу, мне звонит Шейла, лихорадочно извиняясь за то, что не сделала этого раньше. Она охотно соглашается со мной поговорить. Даже очень охотно. Обещает подъехать в участок в любое удобное для меня время. Мне достаточно лишь его назвать.

Я говорю, что она может приехать прямо сейчас, и через двадцать минут Шейла уже стоит в приемной. Ей ближе к тридцати. Она одета в джинсы и футболку с круглым вырезом и вышитой эмблемой ресторана «Хама-Хама».

– Я там работаю, – объясняет она, когда я провожаю ее в допросную и достаю блокнот, намереваясь записать детали, которыми Шейла не успела поделиться в «Фейсбуке». – Как раз была моя смена, когда пришел тот мужчина и начал расспрашивать всех насчет своей пропавшей жены, точнее – теперь уже мертвой жены.

– Значит, вы говорили с Адамом Уорнером и его тестем? – спрашиваю я.

Она качает головой. Ее кудрявые волосы подпрыгивают в такт.

– Нет, не говорила. Просто слышала. Того, кто постарше. Он сказал, что кого-то похитили – его дочь. И спрашивал, не видел ли ее кто-нибудь. Сказал, что это произошло у тех клевых коттеджей с цветочными названиями. Вы не поверите, но я знаю это место.

– Вот как?

– Да. Я останавливалась там пару раз со своим парнем. Он жил с родителями, а мы хотели побыть наедине. Ну ладно, да, я в то время тоже жила с родителями. В любом случае я каждый день проезжаю мимо.

– Но в тот раз что-то привлекло ваше внимание?

– Да. Я ехала на работу. Было где-то пол-одиннадцатого, я опаздывала. В пол-одиннадцатого как раз начинается моя смена. В общем, я увидела на обочине пикап.

– Где именно?

– Прямо перед поворотом к коттеджам.

– Что за пикап?

– Я в них не разбираюсь. Предпочитаю джипы. Кажется, это был «Форд». Или «Шевроле». Большой. Понятия не имею, что за модель, но могу назвать цвет.

– Назовите, пожалуйста, – говорю я, хотя она уже упоминала цвет в «Фейсбуке».

– Красный, – говорит Шейла, – красный.

– Хорошо. Ясно, – говорю я. – Вы видели водителя?

Ее кудри снова подпрыгивают туда-сюда.

– Нет. Мне показалось, там никого не было. Но не поручусь, я ехала довольно быстро. Мне пришло в голову, что это странное место для парковки. Слишком узкая обочина. А всего в десяти ярдах есть место попросторнее. Там даже поставили стол для пикника.

– Вы смогли бы опознать этот пикап?

– По фото или в жизни?

– И то, и другое, – говорю я.

Она смотрит на меня. Собирает воедино кусочки мозаики. Я это вижу.

– Получается, вы знаете, чей это пикап?

– Я не могу комментировать ход расследования, – говорю я.

Она резко встает из-за стола.

– Так нечестно, – говорит она, и ее беспокойство моментально сменяется раздражением. – Я вам много всего рассказала, и мои фолловеры хотят знать, что происходит.

Эти слова меня неприятно удивляют. Я гадаю, не солгала ли она про пикап? Не придумала ли всю эту историю, чтобы урвать лайков на популярной теме? Не хочется это признавать, но Монтроуз отчасти прав насчет соцсетей. Я думаю о том, как они могут помочь в расследовании, а Монтроуз – о том, как любой неудачник на планете может при желании влезть в расследование.

Ради лайков.

Я благодарю Шейлу за потраченное время и обещаю с ней связаться. Возможно, она действительно видела красный пикап. Возможно, он принадлежал Джиму Койлу. Но этого недостаточно, пусть он и соврал насчет поездки в Лонгвью. Ни один судья на основании этого не даст нам ордер на человека, который уже становился жертвой ложного – пусть только и отчасти – доноса.