Нотки кориандра - Игорь Лебедев

Ардов достал клочок бумаги из жилета Чептокральского.

— Эту?

Клотов кивнул.

— И это все, — горячо заверил он. — Поверьте, я ни в чем не замешан! Публикация новостей — моя работа. Записка — это всего лишь записка.

— В результате убиты два человека, — подвел итог сыщик. — Вы стали соучастником преступления.

Главный редактор вскочил, подбежал к стене и сорвал убранный в раму картон, на котором были изображены фигурки крестьян в белых рубахах, молотивших желтое зерно.

— Илья Алексеевич, разрешите вам преподнести, — отчаянно выкрикнул он. — Это Анри Море!^[60] Очень, очень перспективный художник — работы растут в цене каждый год. Эти «крестьяне» достались мне, можно сказать, по случаю, но поверьте, старик Дюран^[61] оторвет их у вас с руками. Просите не менее четырех тысяч франков.

Клотов застыл с картиной в руках как дьякон с иконой. Ардов молча наблюдал за этим комическим концертом.

— Да я сам! Сам! — словно спохватившись, известил газетчик, бросил картон на стол и принялся вертеть номерные колесики с шифром на дверце большого сейфового шкафа с узорчатыми накладками. — Я сам у вас куплю! Почту, можно сказать, за честь. Старик Дюран лопнет от зависти!

Клотов схватил с сейфовой полки четыре пачки ассигнаций и положил на стол перед Ардовым.

— Вот! — с поклоном сообщил он.

— Что это?

— Деньги за картину, — редактор кивнул на работу Море, которую только что сам положил на стол. — Желал бы приобрести у вас для своей коллекции. Имею, знаете ли, слабость к импрессионистам.

Ардову иногда приходилось невольно становиться объектом подкупа, но столь фантасмагорического представления перед ним еще никто не разыгрывал.

— Илья Алексеевич, — взмолился Клотов, сообразив, что взятка не удалась. — Поверьте, я смогу принести гораздо больше пользы родному Отечеству, оставаясь на свободе. Я готов к любым поручениям, в том числе и деликатного свойства. Газета — мощнейший инструмент, если пользоваться с умом.

Ардов взял картину и отправился возвращать ее на стену.

— Я оставлю вас на свободе, Клотов, — сказал он, — и никому не расскажу про нашу маленькую тайну. Но! — Сыщик обернулся. — Вы сразу сообщите мне, как только ваш таинственный друг принесет вам новую сенсацию.

Клотов с чувством приложил руки к груди, принялся шумно дышать и кивать головой с преувеличенным усердием, давая понять, что никаких сомнений отныне быть не может — он исполнит все, что повелит господин чиновник сыскной полиции.

У двери Илья Алексеевич остановился и обернулся.

— Что? — напрягся Клотов.

— Вы правда думали, что я не спрошу? — улыбнулся сыщик.

— Имя? — догадался редактор. — Эх… Ладно! Вы же не журналист, в конце концов. Строго между нами: Сергей Николаевич.

Ардову стоило труда не выказать удивления. Рот мгновенно наполнился пряным рассолом с горькими нотами кориандра.

— Как выглядел?

— Вполне заурядно, — пожал плечами редактор. — Разве что усы — весьма эффектные, бретцельские, с подвивкой. Скорее всего, он их фабрит^[62].

— Почему вы так решили?

— Не сходится!

Илья Алексеевич удивленно поднял бровь.

— Я имею в виду, верх с низом не сходится, — пояснил Клотов. — Сверху он, кажется, уже сед… А усы — просто вороново крыло!

Ардов невольно вспомнил, как Брусникин подкручивает свой ус. Цвет волос на его голове определить было затруднительно, поскольку полковник не снимал фуражки.

— Как вы устанавливаете с ним связь? — проглотив слюну, спросил сыщик.

— Связи нет. Он сам появляется, когда пожелает.

— Как же вы сообщили ему про шантаж Чептокральского?

— Он был у меня в тот день… Разместил объявление.

Клотов полистал подшивку на своем столе.

— Вот. «Готова ли Россия к войне? Публичная лекция генерала Верховского». Завтра в полдень.