Семейное проклятие - Кей Хупер

— А что насчет зеркала? Удалось что-нибудь выяснить?

— Больше вопросов, чем ответов. Джози сказала, что не понимает, какую ценность оно представляет для семьи. Будь это так, она бы знала. И, по-моему, она совершенно права. Кроме того, отбором вещей для распродажи руководил Питер, а Дэниел даже не видел общего списка до конца аукциона. А затем Питер приехал ко мне.

— Значит, теперь ты считаешь, будто именно Дэниел хотел вернуть зеркало? Но, кажется, он сказал, что ничего не знает о нем?

— Он так сказал. Но я думаю — я просто уверена, — что он солгал мне. Он что-то знает о зеркале. Хотя не понимаю, зачем он солгал. Но факт остается фактом: мне не удалось выяснить, почему Питер пытался выкупить это зеркало. И была ли это его идея или же кого-то другого.

Кэссиди задумалась.

— Знаешь, все меньше похоже, что зеркало имеет какое-то отношение к убийству.

— Я тоже это вижу.

— Но ты продолжаешь считать, что существует какая-то связь?

— Я просто хочу найти эту связь. Если только, конечно, она есть.

— Ясно. Значит, ты все-таки собираешься вернуться в этот мрачный дом?

Лаура кивнула.

— Завтра в девять утра.

Кэссиди сказала с необычной для нее серьезностью:

— Будь осторожна, хорошо? Я не знаю, может быть, никто из них и не убивал Питера, но, похоже, у них у всех есть что скрывать. А люди готовы защищать свои тайны.

— Да, — ответила Лаура, — я это знаю.

— Значит, вы Лаура.

Молодая женщина, чуть старше Лауры, вошла в кабинет в восточном крыле дома, где девушка ожидала Эмили. Та вышла ненадолго поговорить по телефону. Женщина имела явное сходство с портретом Эмили.

— А я Энн Ралстон. Внучка Эмили.

Поздоровавшись, Лаура добавила:

— Вы очень похожи на нее.

Казалось, на Энн эти слова не произвели впе-чатления.

— Да, мне говорили. — Она бесцеремонно рассматривала Лауру, затем неожиданно заявила: — Вы такая девушка, на которую Питер не мог бы не обратить внимания.

Лаура была шокирована, но быстро взяла себя в руки. Она посмотрела на портрет Эмили и вновь встретилась взглядом с Энн.

— Вы так полагаете?

— Да, так я полагаю. Ему нравились рыжие. Но ведь вы и сами знаете это, не так ли? — многозначительно спросила девушка, усаживаясь в кресле.

Лаура не хотела, чтобы эта сердитая девица заставила ее защищаться.

— Но мне говорили, что он вообще любил женщин. Всех типов и… мастей.

Она машинально перевернула страницу и начала набрасывать резкие выразительные черты Энн.

— Вы говорите так же, как эти проклятые журналисты. Они представляют Питера бабником, который не мог держать ширинку застегнутой.

Энн даже не замечала, что ее рисуют.

— А разве он был не таким?

Ее волосы легко изобразить, рассеянно отметила Лаура. Так же коротко подстрижены, как у Эмили. Стрижка смягчала резкие, но красивые черты лица.

— Он был таким, каким был, — заявила Энн, подняв подбородок. — Может быть, пресса и считает его заурядным бабником, а некоторые члены семьи, не задумываясь, вычеркнули его из памяти, но Питер был замечательным человеком. Умнее, чем многие думают, скажу вам.

— Умнее?

— У него были планы. Он собирался еще показать себя. — В голосе Энн сквозила горечь. — Дэниел, возможно, и полагает, что он единственный в семье умеет делать деньги, но…

— Энн? А я думала, что ты сегодня у Моретонов, — сказала Эмили, входя в кабинет.

— У них изменились планы.

Энн пожала плечами, и на ее лице появилось выражение раздраженного подростка.

— Может быть, ты тогда займешься своей одеждой? Холода наступят быстрее, чем ты думаешь.

— Неужели это обязательно, дважды в год перебирать все тряпки? — возмутилась Энн, сверкнув глазами. — Весной мы упаковываем теплые вещи, а осенью — летние. Мой шкаф достаточно велик, и я не понимаю…

— Тебе и не нужно понимать, Энн. Ты должна просто подчиняться порядкам, принятым в этом доме.

Этот дом полон традиций и правил, Лаура, большинство из них установила Эмили.

Так сказал Дэниел. Видимо, сезонная разборка вещей вошла здесь в традицию. Слушая эту перепалку, Лаура продолжала быстро рисовать, чтобы успеть схватить раздраженное выражение лица Энн до того, как она уйдет из комнаты. А она уже была готова уйти.

Резко вскочив, Энн раздраженно сказала:

— Все в этом доме и в этой семье должно делаться по режиму. Мне это до смерти надоело. Я сыта по горло! Тебе не кажется, что это опасно, Эмили? Может быть, Питера убили как раз из-за семейной традиции вести дела?

— Энн!

Тон Эмили был ледяным:

— Питер умер потому, что он был женатым человеком, который завел интрижку на стороне. И его любовные развлечения не имеют отношения к делам семьи.

Эмили строго смотрела в глаза внучке, затем она прошла к своему креслу и устроилась в нем в той же позе, в которой Лаура рисовала ее до этой вынужденной паузы.

— А теперь, Энн, если ты не возражаешь…

Даже не взглянув на Лауру, с горящими щеками, Энн резко повернулась и выскочила из комнаты.

Эмили вздохнула и устало улыбнулась Лауре:

— Прошу простить нас за эту маленькую сцену. Мне приходится быть терпеливой с девочкой. Джози рассказала вам, что случилось с ее матерью?

Лаура кивнула:

— Да. Это ужасно.

— Она была уже взрослой, когда все произошло, но, конечно, это был страшный шок. Я пытаюсь не забывать этого. Но с ней трудно. Она очень агрессивно настроена. Даже теперь, а ведь ей уже тридцать один. Но она искренна в своем горе от утраты. И все наши беды — это моя вина, я так считаю.

— Но она не показалась мне такой уж непримиримой. — Лаура рискнула вмешаться в монолог Эмили, убирая портрет Энн.

— Она не наговорила вам всяких ужасных вещей, деточка? — За спокойным вопросом старой дамы чувствовалось нешуточное волнение.

— Нет, ничего особенного.

У него были планы — так она сказала.

Что имела в виду Энн? И почему она так уверена, что смерть Питера связана с семейной традицией?

— Вот и хорошо. Она часто говорит, не думая. Возьмите, например, эту фразу о Питере и семейных традициях. Она прекрасно знает, что Питер не занимался делами семьи. Видимо, ей трудно примириться с тем, что распущенность послужила причиной его смерти.

Эмили печально вздохнула.

— Они были так близки с Питером.