Пучина боли - Джайлс Блант

— Извините, — сказал Раули. — Его плохо починили, вот почему у меня хватило денег его купить.

— Я вижу, у вас есть дети, — заметила Делорм. — Сколько им?

— У нас только дочка Тара. Ей семь лет. Скоро придет из школы. Садитесь, пожалуйста.

Делорм села в глубокое кресло с ножками и ручками из поленьев. У всей здешней мебели был уютный, подчеркнуто деревенский, «живой» вид, везде было много дерева, подушечек и ковриков, не говоря уж о ковре побольше, с темно-синими и черными нашивками. И вот владелец всего этого — мужчина средних лет с гитарой, ремень которой перекинут через плечо, и с головой, которая неплохо бы смотрелась на бильярдном столе. У мужчины на тех снимках волосы были почти до плеч, и потом, у Делорм в любом случае не было никаких оснований подозревать Раули, поскольку его самолет всего лишь появился на заднем плане на одной из фотографий. Да и дочка у него слишком юная. Но она все равно смотрела на него изучающе.

— Мистер Раули, у вас есть пилотские права, это так?

— Верно. Я работаю в «Нортвинде», — ответил он. Эта маленькая авиакомпания посылала небольшие самолеты из Алгонкин-Бей в северные города — например, в Тимминс или Хёрст.

— Дела сейчас идут вяло?

— Нет, я четыре дня работаю, четыре отдыхаю, вот почему сегодня я за домохозяйку.

— И вы держите небольшой самолет на Озерной пристани, так? — Делорм прочла ему хвостовой номер из своей записной книжки.

— А что такое? С ним что-то стряслось?

— Я просто хотела убедиться, что обратилась к нужному человеку.

— К тому самому. Может, вам кофе или еще чего-нибудь? Как раз собирался сварить.

— Нет-нет, не надо. Спасибо.

— И еще у меня скоро будут готовы довольно впечатляющие маффины. Тара по ним просто с ума сходит.

Раули выключил усилитель «Вокс» и прислонил гитару к стене. Это был большой черный инструмент с множеством заклепок и хромированных деталей, и Делорм подумала, что больше он подошел бы для исполнения кантри, чем для «Битлз»; впрочем, она ничего не понимала в гитарах.

— Вы много времени проводите на этой пристани, мистер Раули?

— Смотря что вы имеете в виду под «много». Я туда прихожу, только когда хочу поднять в воздух Бесси.

— Бесси?

— Бесси, «сессну». — Он улыбнулся. — Так уж ее зовут, не спрашивайте почему. Я поднимаю ее раз-два в неделю, на часок-другой. Венди — это моя жена — хотела, чтобы я от нее избавился. Говорит, слишком уж она опасная. Но я не могу от нее отказаться. Я просто люблю летать, а когда летаешь для себя, это куда приятнее, чем когда по работе.

— Могу себе представить, — отозвалась Делорм. Раули был похож на человека, который наслаждается жизнью: печет маффины и играет на гитаре в окружении разбросанных книжек и игрушек. — Вы многих знаете на этой пристани?

— Ну, знаю Джеффа Куигли, управляющего.

— А еще кого-нибудь?

Раули пожал плечами:

— В общем-то нет, я же там не зависаю надолго. Не хожу в бар после полета, не то что большинство других ребят. Ничего такого. Если вдуматься, это местечко — что-то вроде клуба. Но не такого, где я хотел бы состоять: все эти парни думают, что хорошо провести время — значит взять ящик пива и выйти на озеро, чтобы напиться вусмерть. В двадцать лет меня это не радовало, а уж в сорок, черт возьми, это меня тем более не увлекает. И потом, у меня жена и ребенок. Не знаю, откуда у этих ребят берется свободное время.

— Расскажите мне о них. Мне нужно узнать больше о тех, кто отдыхает на пристани.

— Зачем? Что вы такое расследуете?

— Насильственные действия, — ответила Делорм.

— Ух ты. Ну, знаете, когда я говорил о посиделках с пивом, я совсем не имел в виду, что кто-то из этих людей способен на насилие.

— Нет, конечно нет. Свидетели — вот кого я ищу. Вы можете мне хоть что-нибудь сказать?

— Единственный, кого я очень хорошо знаю, — это Оуэн Гленн.

Делорм занесла это имя в записную книжку. Оно уже попадалось ей, когда она просматривала документы на пристани, но он не арендовал ни одно из мест, которые ее интересовали.

— Оуэн — мой собрат-летчик. У него маленький «пайпер», он его поднимает примерно раз в месяц. Я часто сталкиваюсь с Оуэном, особенно летом. Но мы не приятели, ничего такого. Он гораздо больший консерватор, чем я. Пару раз, когда у нас заходила речь о политике, я вынужден был вежливо откланяться, понимаете, о чем я? Он из тех, кто считает, что Майк Харрис[26]недостаточно далеко зашел с урезанием бюджетных расходов, из тех, кто жаждет, чтобы наши были в Ираке.

— Значит, ему не принадлежит ни одна из этих прогулочных яхт, которые там постоянно можно увидеть?

— Нет, у него только маленький «скиф», как и у меня.

— Вы знакомы с кем-нибудь из владельцев этих яхт?

— Мы просто здороваемся.

— Вот как? Но вы же проходите как раз мимо них по пути к своему самолету, разве нет?

— «Скифы» стоят там, у северной стороны пристани. Под самым причалом. Я сразу подгребаю к самолету, так что мне как-то не с руки беседовать с моими соседями, если уж вам хочется так их называть.

— Вы знаете кого-нибудь из них по имени?

— Конечно. Есть там такой Мэтт Мортон. У него прогулочная. Мы с Мэттом знакомы со школы, хотя не сказал бы, что мы друзья. Он был такой весь из себя спортсмен, а я скорее… чудик, скажем так.

— Творческая натура, — предложила формулировку Делорм.

— Творческая натура! — усмехнулся Раули. — Точно. Это про меня. Осталось найти вид творчества, где я могу преуспеть.

— Вы очень неплохо исполняли репертуар «Битлз», насколько я могу судить. Вы профессиональный гитарист?

— Просто хобби. Играю в группе, которая перепевает битловские вещи. «Сержант Штеккер», не слыхали? Обычно мы играем на свадьбах и бар-мицвах.

— А где у мистера Мортона место на пристани? — Делорм знала ответ, но детективы рано постигают, как важно получать подтверждение фактов, особенно когда сама собой представляется такая возможность.

— Мэттова посудина швартуется в конце третьего номера, по северной стороне.

— Относительно вас это где?

— Почти максимально близко. Иногда я к нему в каюту могу заглянуть. Хотя мне этого как-то не хочется делать.

— Почему? Вы замечали там что-нибудь, что вас бы обеспокоило?

— У Мэтта на яхте? Сроду там ничего такого не видел.

— Как бы вы описали мистера Мортона?