Пучина боли - Джайлс Блант

Сержант Мэри Флауэр вошла в отдел и уселась на стол Делорм. Она всегда так поступала, когда хотела, чтобы вы побросали все дела и обратили на нее внимание. Раздражает, зато эффективно.

Делорм разговаривала по телефону с коронерской службой, безнадежно пытаясь установить местонахождение вещественного доказательства, которое коронер должен был представить по одному делу о бытовом убийстве, готовящемуся к слушанию в суде через две недели. Она прикрыла трубку рукой и подняла бровь на Флауэр.

— Явилась миссис Дорн, злая как черт, — сообщила та. — Хочет поговорить с тобой, уж не знаю почему.

— Выяснилось, что я знакома с ее дочерью.

— Хорошо. Дочка тоже здесь. Кстати, мне ужасно нравится твой топик, это «Гэп»?[24]

— Это «Бенеттон». Скажи им — я через минуту выйду.

Делорм застала их в приемной. Женщина лет пятидесяти с лишним стояла под стенными часами, скрестив руки на груди, в гневе притопывая ногой, точно отсчитывая каждую секунду откладываемого правосудия. Ее дочь Шелли сидела в кресле позади нее. Делорм и смешная рыжая Шелли были приятельницами по оздоровительному клубу, где они часто занимали беговые тренажеры по соседству друг с другом и болтали, чтобы скоротать время. Делорм она нравилась, но Шелли была замужем, у нее было двое детей, к тому же сейчас Делорм впервые встречалась с ней за пределами клуба. Она встала, увидев Делорм.

— Лиз, я знаю, что нам не надо было приходить без предупреждения.

— Ничего страшного, — ответила Делорм. — Мне так жаль вашего брата. Он был такой молодой.

— Да, он был молодой, — подтвердила пожилая женщина, и уже в этих первых словах Делорм почувствовала ее мучения, которые выходили наружу в виде гнева. — Он был почти мальчик. Он был еще студент, невероятно способный студент. Его приняли в Мак-Гилл, у него были все основания жить, и он не должен был умирать.

— Лиз, это моя мама, Беверли Дорн.

— Миссис Дорн, я сочувствую вашей потере.

— Но собираетесь ли вы нам в связи с этим помочь? Вот что я желаю знать. Что вы намерены предпринять, чтобы помочь нам исправить эту чудовищную ошибку? Перри был умным человеком, осмотрительным человеком, а теперь он мертв, этого не должно было произойти. Должно быть проведено изыскание, расследование. Мы заслуживаем ответа на свои вопросы.

— Мама, Лиз сделает все, что сможет. Не волнуйся.

— Почему бы вам не пройти со мной? — предложила Делорм. Она провела их в комнату, где часто размещали родственников, переживающих стресс. В отличие от других помещений для бесед здесь был ковер и даже почти удобный диван. На одной стене висела довольно небрежно намалеванная композиция, изображавшая мать и дитя, на другой была грифельная доска без мела. Все вошли, и Делорм закрыла дверь.

— Может быть, присядете? — сказала она.

— Я не расположена сидеть, — заявила миссис Дорн. — Я слишком рассержена.

— Мама, тебе не из-за чего сердиться на Лиз.

— Там, в прачечной, вместе с Перри находился другой сотрудник полиции. Как насчет него? Он находился непосредственно в том месте, когда это произошло. Он был там до того, как это произошло. Почему он его не разоружил, можете мне сказать? Почему он не предпринял хотя бы что-нибудь?

Делорм еще раз указала на диван и подождала, пока миссис Дорн не усядется рядом со своей дочерью. Глаза у миссис Дорн были красные и воспаленные — от того плача, что не приносит облегчения; ее перевозбуждение было состоянием человека, которого покинул сон.

Делорм села напротив них и мягко сказала:

— Да, в прачечной был сотрудник полиции. Он был в кофейне по соседству, он находился не при исполнении, когда один из сидящих рядом с ним посетителей увидел, как ваш сын входит с ружьем в прачечную. Вызвав подкрепление, наш сотрудник последовал за вашим сыном.

— Почему он не отнял у него ружье? Вот что я желала бы знать. Почему он не вырвал это ружье у него из рук? Так нет же, он стоял рядом и допустил, чтобы это случилось!

— Первой заботой нашего сотрудника была безопасность всех, кто в этот момент был в прачечной. Ведь там были другие люди. Он сосредоточился на том, чтобы как можно быстрее вывести их в безопасное место.

— Перри никогда не представлял ни для кого опасности, только для себя самого. Это же очевидно, достаточно было на него посмотреть. Он бы мухи не обидел. В буквальном смысле, между прочим. На какие только ухищрения он не пускался, чтобы выгнать какое-нибудь насекомое из дома, не причинив ему вреда.

— Наш сотрудник не знал вашего сына. Он видел перед собой лишь взвинченного человека, при оружии, в помещении полном людей. И прежде всего он добился того, чтобы они вышли. Необходимое действие.

— И допустил, чтобы мой явно «взвинченный» сын покончил с собой. Браво. Дайте этому человеку медаль.