Микстура для терминатора - Наталья Александрова

На такой комплимент никакая женщина не сможет не ответитьулыбкой. Я повернулась и увидела Карамазова. Опять мы встретились почти на томже самом месте, очевидно, он живет где-то рядом.

— Здравствуйте, Николай Пет??ович!

— Добрый день, милые дамы! Такая большая дочка у такоймолоденькой мамы, но сомнений нет, очень, очень похожи.

На самом деле, для такой дочки возраст мой вполне подходящий— Аське шесть, мне двадцать восемь, но старичку в его годы все молодые женщиныкажутся девчонками.

— Как же зовут прелестное дитя?

Но Аська почему-то надулась и не захотела ответить.

— Анастасия, Настя.

— Чудесное имя!

— Мы были в зоопарке, а теперь идем вон в то кафе естьмороженое.

— Прелестное времяпрепровождение, желаю удачи!

— Кланяйтесь Марии Михайловне! — Я тоже решила неударить в грязь лицом и изъясняться прилично.

— Всенепременнейше! — Карамазов на прощаниевежливо приподнял шляпу.

— Ты что, Ася, так некрасиво себя вела?

— Он мне не понравился, — заявила Аська. —Говорит странно.

— Это раньше так выражались, давно. Кафе нам с дочкойочень понравилось.

Большое полутемное помещение с колоннами, а по углам стоялистатуи, стилизованные под футляры для мумий, таких довольно много в Эрмитаже вЕгипетском отделе. У главной стены напротив входа стояла статуя фараонаТутанхамона, естественно не золотая, но из блестящего металла. Стены были расписаныфресками из жизни Древнего Египта. Там были и египетские ладьи, плывущие средирозовых лотосов, и фараон на троне, и египетские женщины за работой. Аськаочень заинтересовалась женскими прическами и спросила, нельзя ли такое сделатьи ей. Волосы у нее чудесные, лучше, чем у меня, мы с ней обожаем возиться с ееволосами, но Аська страшно расстроилась, когда я сообщила ей, что египетскиеженщины брились наголо и носили парики.

— Сплошной обман!

В остальном кафе было самое обычное, цены, правда, довольновысоки, но на такие мелочи я сегодня решила не обращать внимания. Мы набрали устойки мороженого и разных вкусностей и сели за столик. Народа было порядочно —воскресенье, хорошая погода, место бойкое. К нашему столику подошли две дамы,хотя места были.

— Простите, — обратилась ко мне одна из нихвежливо-холодным тоном, — вы не могли бы передвинуться на одно место? Мнене хотелось бы сидеть в проходе.

Я хотела сказать, что тогда в проходе окажется моя дочь,только с другой стороны, но дама смотрела на меня твердо-презрительнымвзглядом, настолько уверенная в своей правоте, что я молча пересела. Передтакими людьми я всегда теряюсь, к тому же не хотелось портить настроениелишними пререканиями.

Я рассеянно пила кофе, а Аська ковырялась в вазочке смороженым. Я думала о том, что давно уже пора сводить Аську в Эрмитаж, мы небыли там почти год, что на будущий год ей в школу, а я так мало с нейзанимаюсь, все из-за работы и выходные заняты детьми. Но если я откажусь сидетьс Галкиными детьми в выходные, то кто же будет забирать Аську из садика?Тряхнув головой, я отогнала от себя грустные мысли. А потом произошлоследующее.

Элегантный мужчина в светлом костюме, несший от стойкиподнос с чашкой кофе и пирожным, вдруг не то споткнулся, не то оступился, струдом удержался на ногах. Свой поднос он успел спасти, но свободной рукойухватился за наш столик и опрокинул Аськину вазочку с мороженым. Кроме того,ребенок испугался.

— Послушайте! — начала было я, но мужчина не далмне договорить.

Он выглядел таким расстроенным, так извинялся, что ясмягчилась.

— Простите меня, я лишил вашу девочку мороженого, но яэто исправлю. Какое тебе, деточка? — обратился он к Аське.

Напрасно я уверяла его, что Аське уже мороженого хватит, чтоона и сидела так долго, потому что уже наелась, мужчина стоял на своем. Яоглянулась на своих соседок по столу, они неодобрительно молчали. Это повлиялона мое согласие, — я разрешила мужчине принести Аське два шарикамороженого — малиновое и персик, мне — еще чашечку кофе. Мужчина принес нам всеэто, еще раз многословно извинился и ушел.

— Мама, — прошептала Аська, — я больше нехочу.

— Я так и думала, оставь ты эту вазочку в покое. И невози рукавом по столу, ну вот, все руки липкие. Иди в туалет, умойся какследует, я сейчас допью и приду.

Я допила кофе, сказала соседкам: «Приятного аппетита», начто они ответили гробовым молчанием, и пошла к выходу. Туалет находился рядом сгардеробом, я хотела пойти посмотреть, как там Аська, но машинально нашарила всумочке номерки и подала их гардеробщику.

— Вы ошиблись, дамочка, — прошамкал гардеробщик.

— Что? — Я отвела глаза от дверей туалета, что-тоАськи долго не было.

— Я говорю, ошиблись вы, — гардеробщик повысилголос, — это не те номерки.

— Да в чем дело? — Я ничего не понимала. —Давайте две куртки — мою и детскую.

— Как же я могу вам выдать вещи, когда номерки нете? — втолковывал гардеробщик. — Вот, сами посмотрите — у нас номеркиновые, современные, а вы мне подсовываете черт знает что.

И действительно, на вешалке висели новенькие пластмассовыепрямоугольнички с выпуклыми четкими цифрами, а у меня в руках были двадопотопных стертых металлических диска с дыркой посередине.

— Что за чушь? — Я рассердилась. — Какие вымне дали, те я и взяла. Откуда у меня могут быть другие номерки, я ведь у васраздевалась с ребенком, вы что, не помните?

— Ничего не знаю. — У гардеробщика дергался левыйглаз, и это было очень неприятно.

Тут я сообразила, что уже давно спорю с гардеробщиком, аАська все не выходит. Бросив номерки на барьер, я кинулась к туалету. Ураковины никого не было.

— Ася! — крикнула я, но никто не отозвался.

Я распахнула двери обеих кабинок, они были пусты.

— Ася! — Я выскочила в холл. — Где ты? Ксердцу поднималась волна черного ужаса. Все самые страшные материнские сны становилисьявью. В полном отчаянии я обратилась к гардеробщику:

— Вы девочку не видели тут маленькую? Куда она пошла?

Гардеробщик молча!, только усмехался нагло. Глядя в егодергающийся глаз, я почувствовала, что реальность происходящего ускользает отменя. Еще немного, и я или упаду в обморок, или наброшусь на гардеробщика скулаками. Я рванулась к выходу на улицу и там, на ступеньках, увидела Аську.

— Ой, мама, тут такая собачка хорошая приходила сушами!