Микстура для терминатора - Наталья Александрова

Я нарочно задержалась на работе подольше — не хотелось идтиодной в пустую квартиру. И думать о своей дальнейшей жизни тоже не хотелось. Ятащилась домой пешком от метро и уже свернула в свой переулок, как вдругпослышался детский плач:

— Мама, мамочка!

Я оглянулась, это был голос Аськи. Я заметалась по переулку.

— Мама, скорее! — Голос доносился из машины сзатемненными стеклами.

— Асенька! — Я забарабанила в стекло. —Откройте!

Дверца открылась, оттуда выскочил какой-то тип, больносхватил меня за волосы и прохрипел:

— Торопись, а то поздно будет!

Он отвел мою голову назад и уже собирался стукнуть менялицом о дверцу, как вдруг отпустил меня, охнул и осел на асфальт. Из-за егоспины я увидела человека в темной шапочке, надвинутой на лоб. Лицо его былозавязано носовым платком. Он отшвырнул меня от машины, а сам бросился вперед,там было открыто боковое стекло, откуда доносился детский плач. Человекзаглянул туда, потом с размаху двинул кулаком. Что-то хрустнуло, раздалсямужской крик, человек вытащил из машины маленькую коробочку, бросил на асфальти раздавил каблуком. Тип, которого он перед этим огрел по шее, уже очухался исадился в машину. Автомобиль тронулся рывком, мой спаситель бросился было заним, но метров через двадцать из машины выбросили что-то длинное, завернутое вчерный полиэтилен, по размеру это подходило под рост шестилетнего ребенка.Сверток мягко шлепнулся на асфальт. Ужас сковал меня всю, я застыла на месте.Платок упал, и я узнала в моем спасителе Кирилла.

— Не смотри туда, не смотри! — крикнул он и однимпрыжком оказался у свертка.

В голове у меня промелькнула мысль, что если там мойребенок, то я проживу после этого только три минуты — ровно столько, чтобыдобежать до проспекта и броситься под первый попавшийся грузовик.

Кирилл что-то делал со свертком.

— Таня, иди сюда, не бойся!

Я подошла на негнущихся ногах. В свертке была большаятряпочная театральная кукла ростом с шестилетнего ребенка. Кукла была одета вАськину голубую пижамку с зайчиком на кармашке.

Мне показалось, что я издала звериный рык, но на самом делеэто был еле слышный стон. Кирилл подхватил меня на руки и бегом понес кпарадной. Самое интересное, что в переулке не было ни души, хотя было всегодесять часов вечера.

Дома было тихо и темно. Я своими ногами прошла в комнату иопустилась на диван. Кирилл помог мне снять куртку, разделся сам и показал наполураздавленную коробочку.

— Это был магнитофон. А пижамка новая, вот, смотри,даже ярлык не оторвали.

Да, действительно, фирма ДЛТ, пижама детская, размер 32.

— Опять спектакль, — вздохнула я, — еще одинраз, и мне конец.

— Где твой ребенок?

— Тебе зачем? В надежном месте.

— Тогда что ты волнуешься?

Я промолчала, мужчины — толстокожие создания, меня могла быпонять только женщина-мать.

— Таня, тебя шантажируют?

— Ну да.

— Насколько я мог заметить, это были не черные.

— Какие черные? Ах, эти… — Я уже и забыла, какнеизвестный спас меня от арабов. Тут я вспомнила, как Кирилл показался мненастоящим ниндзя в своей шапочке, и спросила:

— Послушай, а это не ты?

— Что — я?

— Прикончил арабов.

Поскольку он недоуменно молчал, я рассказала ему всю историюс арабами, как меня похитили, только сначала пришлось рассказать и пробандитов, и про Шамана на шоссе, и про Братца Кролика.

«Ой-ой-ой, — думал Кирилл, — бедная больнаяголовка! Все у нее смешалось — кролики, зайчики, бандиты, арабы. Откуда тутвзялись арабские террористы? Бедная девочка! Какой-то подлец шантажирует изапугивает ее, а после лекарства, теперь уж ясно, что Валентина накачали еекаким-то наркотиком, может быть, он длительного действия, голова у нее плохоработает, она ничего не соображает. Неужели, так будет всегда? Но не надо с нейспорить, а то она еще больше разволнуется, девочке сегодня и так досталось».