Страж - Оксана Букия

Она отвернулась к окну. Он тяжело выдохнул и тоже перевел взгляд на дорогу.

— На какое-то время мне придется вас оставить. Для всех мы улетели в Хардан на чемпионат. Я придумаю достоверную причину, почему вы не вернулись со мной в Дранкур. Первое время я должен буду ходить на службу как обычно, чтобы не привлекать внимания. Думаю, мне понадобится полгода, может чуть больше, чтобы найти причину и уволиться из Управления или чтобы меня уволили. За это время я сделаю для нас всех новые документы. Я уже попросил одного знакомого помочь с этим. И мы начнем новую жизнь. Все втроем. Это главное.

Машина въехала в тоннель и в салоне стало значительно темней. Георгий потянулся, чтобы включить освещение, но Оля его остановила.

— Как же наши родные? — тихо спросила она.

— Сначала они будут знать то же, что и все. Потом найдем способ им все объяснить.

— Ты все время говоришь лишь одно слово — потом. Потом — это не руководство к действию. А что если это потом, будем еще хуже, чем сейчас?

— Если ничего не сделать, то даже этого потом не будет! — он повысил голос.

Георгий стиснул зубы, останавливаясь. Ночью она согласилась с его планом. При свете дня все стало тяжелее и страшнее. Как войти в бурлящую реку, даже не зная, сумеют ли они когда-нибудь выкарабкаться на берег.

— Я все эти годы искал способы. А теперь у нас есть призрачный шанс на это потом. Я не могу сказать тебе ничего конкретного, потому что все силы уходят на здесь и сейчас. Я только и думаю, как вы доберетесь, как мне провезти эти Руны, как вас примет Фернсби, что он скажет. Согласится ли он? Когда закончится этот этап, я начну думать, о том, что делать дальше.

Ольга тяжело вздохнула и погладила его по плечу.

— Прости, ты нашел способ спасти нашего сына, а я только истерю.

Георгий ободряюще сжал ее пальчики.

— В рюкзаке карта. На нее я положил все деньги, которые у нас были в данный момент и еще наличка. На первое время, потом я буду ее пополнять. Прости за это дурацкое «потом». Я тебя не подведу, Оля.

— Герка, а как же ты? — она жестко впилась ногтями ему в ладонь. — А вдруг узнают про Руны? Давай уедем вместе.

— Я боевой офицер Стражи. Полковник пятого уровня. С заявленным шестым. Меня так просто не отпустят. Не забудут и не отступят. Будут искать. Мы не сможем все время бегать. Нет, чтобы жить нормальной жизнью Артем Гронский для всех должен перестать существовать. И мы вместе с ним.

Впереди показался просвет и лобовое стекло осветили лучи восходящего солнца.

— А Руны — они не учтенные. О них знаем только я и ты.

Георгий обернулся на спящего сына.

Главное, что я успел тебя спасти.

— А если не получится? — словно прочитав его мысли, очень тихо спросила Ольга. — Ты ведь не можешь не думать об этом.

Мог. И не думал. Так же как, когда они узнали о болезни они сначала верили, что это ошибка, потом в то, что организм сам справится, потом, что обязательно изобретут нужные лекарства. И сейчас он верил лишь в один единственный появившийся у них шанс.

Оля некоторое время сверлила его взглядом, а потом резко прильнула.

— Что бы ни случилось с нами дальше, знай, что ты все сделал правильно. Я всегда в тебя верила и буду верить до конца своих дней. И любить.

— Я тоже, — хотел сказать Георгий, но его прервал шум. Он перевел глаза за окно. На них с горы катился огромный валун.

Вскрикнула Ольга. Георгий еще смотрел на жену, когда пальцы уже отключали автоматическое управление. Он схватил руль, резко выкручивая его в сторону, пытаясь увернуться от камня и выскакивая на встречную полосу. Где на полном ходу влетел в вывернувшую из-за поворота фуру.

Барьер.

Георгий из последних сил потянулся к жене, пытаясь закрыть ее собой. Сознание мутилось. Рисунок никак не хотел выстраиваться в четкий контур.

Оля.

Глава 13

Нещадно болела голова. Все вокруг плыло. Словно он был в тумане, рядом с Источником. Георгий открыл глаза, пытаясь сфокусировать зрение на предметах вокруг себя. Холодные, темные стены, узкая жесткая койка, заправленная казенным бельем неопределенного мрачного цвета, на окне — железная решетка. Он остановил взгляд на сером потолке и какое-то время так и лежал, не двигаясь.

Воспоминания нахлынули потоком. Лучи солнца на стекле. Горы. Осыпающиеся камни. Пальцы, сжимающие руль. Удар. Руки в крови. Ольга.

Георгий резко сел. По голове словно молотом прошлись. На шее неприятно кольнуло. Он провел рукой, нащупывая тонкий металлический ошейник, с острой, длинной иглой у самой застежки, входящей в шею и тормозящей нервные окончания, отвечающие за воссоздание рисунка и построения контура. Блокатор способностей стража.

Распахнулась дверь. В комнату вошла медсестра с суровым, отстраненным лицом, а за ней охранник в форме стража.

— Где я? — отрывисто спросил Георгий, не дожидаясь пока она дойдет до него.

— Это лазарет для предварительно заключенных, — сухо ответила женщина.

— Что с моей семьей? Моя жена? Сын? Где они?

Медсестра четкими, отработанными движениями отсканировала показатели его состояния, сделала укол и отошла от койки.

— Нам запрещено отвечать на вопросы. Скоро прибудет врач.

— Просто скажите…

Закрывшаяся дверь стала ему ответом. Георгий откинулся на подушки. Сил не было ни на что. Лишь только прокручивать в голове одни и те же воспоминания, как заклинившую запись в проигрывателе. К счастью сил даже на это было ничтожно мало и скоро он погрузился в тяжелый сон. Который был прерван появлением того самого бородача из Макки.

Голова по-прежнему кружилась. Реальность то приближалась, то снова удалялась от него. Георгий закрыл на мгновение глаза и снова открыл, словно посетитель в его палате мог быть наваждением. Не помогло. Впрочем, сейчас даже это было не важным. Он с трудом сел.

— Я хочу знать…

Тяжелые руки легли на плечи и с силой опустили назад, припечатывая к подушке. В голове будто что-то оборвалось. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не заорать от боли.

— Хотеть ты долго еще ничего не сможешь, Гронский, — спокойно ответил ему старый знакомый. — И лучше резких движений не делай, если уже к имеющемуся украшению не хочешь приобрести дополнительные.

Он кивнул на стол, на котором лежали наручники.

— Меня зовут Николай Алексеевич Моршанин, я следователь Центрального Управления Стражи Доминионов. Мне дали вести твое дело.

— Я хочу знать, что с моей семьей? — упрямо