Лазурный берег - Андрей Кивинов

Подошли Рогов с Плаховым.

— Ну как я? — заговорщицки подмигнул штабист. Прилив адреналина никому еще не мешал — участие в операции заставило его позабыть о фиаско с Кристиной.

— Лучше не придумаешь, — искренне похвалил Игорь. — Прямо как в БДТ!

БДТ был маленьким дружеским камешком в огород Рогова, который как-то назвал Большой драматический театр — БТР. Но Вася не обиделся и согласился с оценкой коллеги:

— Может вам, Сергей Аркадьевич, о смене профессии задуматься? Троицкий чуть в обморок не упал.

— То-то же… — хохотнул Егоров.

— А мы вот телефончиком разжились… Игорь, у тебя трубка? Дай Сергею Аркадьевичу, пусть Анри звонит… Скажите, чтобы граф ружье свое вез. Скучно уже без ружья…

— И обрадуйте его, что мы улетели. Скажите, через Италию, мол, из Ниццы прямых билетов нет. Труднее проверить. Вдруг задумает…

Егоров взял телефон и вдруг замер, как лев перед прыжком. В маленьком экране отразилась знакомая фигура в футболке с серебристыми иероглифами. Сергей Аркадьевич сунул мобильник Рогову и стал разворачиваться — медленно-медленно, как лев в саванне, который не хочет спугнуть добычу. Так и есть!.. Кольцо в ухе! Наглец — продолжает разгуливать по набережной как ни в чем не бывало.

— Точно: он! — плотоядно прошептал Егоров.

— Кто, Сергей Аркадьевич?

— Который мне билет впарил!

— Какой билет?.. — удивился Игорь.

— На педерастическую дискотеку!

Игорь и Вася вылупились друг на друга. Они ничего про таинственный билет не слыхали. Егоров собирался скрыть от них свой позор с посещением премьеры, а уж тем более с «педерастической дискотекой».

— Педерастическая?.. — решил что ослышался Рогов, но в этот момент произошло удивительное. Грузный замначальника штаба с каким-то львиным рыком в могучем прыжке нагнал арабского юношу, сбил с ног и подмял под себя, как трепетную лань…

— Батюшки! — Рогов осенил себя крестным знамением, что, в общем, было ему до сих пор совершенно не свойственно.

Плахов сунул в рот сигарету, но прикурить забыл. Абсолютно непонятно, что делать: спасать щуплого араба или помогать старшему группы?.. Да и как поможешь в таком интимном деле?

— Ах ты мерзавец!! Где мои евро?!! Отдавай, мошенник!! — орал Егоров, пытаясь залезть в карманы парнишке.

— Месье, я ничего не понимаю! — лепетал араб, змеей выползая из-под Егорова.

— Мани гони! — рявкнул Сергей Аркадьевич.

Извиваясь от страха, юноша опустошил свой карман в ладонь Егорову и припустил по набережной. Начавшая было собираться толпа так и не сообразила, что это было. Очередная креативная реклама очередного фильма?.. Плахов заметил в толпе побледневшее лицо Сергея Шалашова.

Так или иначе, мальчишка утек, продолжение не предполагалось, люди стали расходиться.

— Думал не найду его, гаденыш! — ухнул счастливый Егоров, подходя к коллегам.

Те, потрясенные, молчали.

Егоров пересчитал евро. Шестидесяти не хватало. Ладно, и то хлеб. А это что за ерунда?.. Вместе с деньгами добычей Егорова стал бейджик с эмблемой фестиваля.

— Абель Шмабель, кинорежиссер… — прочел бейджик Плахов. — Исламская Республика Иран.

— Республика?! — почему-то именно этот факт удивил Егорова больше всего.

— Вот, написано — Иран… А что случилось-то, Сергей Аркадьевич?

Егоров, нахмурясь, вкратце пересказал позорную историю.

— Да… Выходит, обознались вы, товарищ подполковник! Ограбили иранского кинематографиста, — укорил начальника Рогов. — А нас за билеты ругали…

Лицо Егорова вытянулось — крыть было нечем.

— Не расстраивайтесь, — утешил Плахов. — Может, он и есть. Бывает же так: одновременно и режиссер, и мошенник…

— Вряд ли, — недовольно признался Егоров. — У того кольцо вроде в носу было. А у этого в ухе…

— Ну тогда попадалово, — развел руками Плахов. — Можно вот что: в администрацию фестиваля бейджик сдать. И деньги. Объяснить, что ошибочка вышла.

— И матрешку в подарок передать, — добавил Василий.

Егоров нахмурился. Можно, конечно, сдать. Но не хочется. Вдруг все-таки тот? Футболка необычная… Это ведь будет совсем тупо: вернуть деньги, а потом по своей инициативе опять отдать их мошеннику!

— А если все же он?..

— Вы же сами говорите — у того кольцо было в носу!

— Ухо-горло-нос — какая разница? — взорвался Егоров. — Может, он перевешивает каждый день! Из уха — в нос, из носа — в пуп! Араб ведь!.. Что угодно от них ждать можно!..

— Тоже верно, — кивнул Василий. — Восток — дело тонкое…

Серов протянул очередную порцию лекарств. Троицкий взял «колеса», запил их виски. Кивнул вертлявому бармену, чтобы плеснул еще.

— Ты бы хоть одно другим не запивал, — заметил Сергей. — Оно и так не очень сочетается, а уж одновременно…

Троицкий только зубами скрипнул. Он прекрасно знал, что не сочетается. Зато и голова перестает гудеть, и энергия в теле бурлит.

«Жениться, может? — как-то безнадежно подумал Троицкий. — Чтобы не Серый мозги парил, а жена хотя бы… Так жена еще быстрее надоест. Тут хоть соратник, „товарищ по оружию“, а у бабы какие заслуги?..»

Троицкий нахмурился, вспомнив, как выкинул одну из своих сожительниц из окна. Красивая была — под два метра ростом, бюст пятого размера, но уж больно капризная… Стала ныть, что все девчонки поехали в Милан на неделю «от кутюр», то бишь высокой моды, а ее, как последнюю лахушку, Троицкий в те же дни повез на курорт.

Телефон исполнил мелодию гимна СССР, он же теперь и России. Чего-то там в аппарате замкнуло, и он сам автоматически сбивался на эти противные такты. Надо сегодня же новый купить.

— Да, все понял. Сейчас отправлю, — Троицкий прервал связь. — Менты звонили. Они Хомяка по городу водят. Сейчас в ресторане обедает. Он только сел, есть час.

— Куда ехать? — принял стойку Николай. — На его хату?

— Угадал. Улица Сен-Жак, восемнадцать, квартира четыре. Обшарьте как следует. Один мент с Хомяком остался, а второй будет хазу пасти. Если что — отзвонит тебе, Серый.

Троицкий забросил в глотку виски.

— Ну что встали? Вперед!..

Серов и Николай резво покинули фестивальный дворец. На лестнице им встретился Тарантино. Сегодня он был в белом фраке и с алой розой в лацкане.

— Пижон, — скривился Серов. — Так бы и въехал ему в будильник! Рассекает тут, морда…

— Согласен, — кивнул Николай. — У меня тоже кулаки чешутся.

Тарантино приветливо улыбнулся.

«А вдруг это вправду был путешественник? — мучилась сомнениями Кристина. — А я ведь могла с ним познакомиться!..»