Мент обреченный - Андрей Кивинов

– Улететь бы…

– Куда?!

Утром следующего дня звеньевой Поперечный, как обычно, производил развод, подводя итоги минувшего в историю дня и ставя задачи на день текущий.

– Ермаков, ты договорился с магазином?

– Почти. Маленькие проблемы с оплатой. Скулят.

– Чтобы не скулили, свяжись с братвой из налоговой, пускай тряхнут бухгалтерию. Спекулянты хреновы, тачки и виллы покупают, а на пять костюмов денег пожалели.

– Я еще пальто и шляпы заказал.

– Все равно для них это не убыток. Созвонись с налоговой.

– Много чести. Я им лучше стекло выбью, – сказал Ермак и сделал пометку в дорогом кожаном блокнотике с калькулятором.

Действительно, директора надо бы поставить на место. Пожалел шмоток для оперсостава. А у оперсостава приказ – на службе выглядеть опрятно и единообразно. А то не оперсостав, а сборище шпаны у пивного ларька. Стыдно перед людьми.

– Воронов, – продолжал Поперечный, – что по угону «мерса»?

– Ищу, – коротко ответил Андрей.

– И как?

– Составил план, ориентировал личный состав, произвел обход домов…

– Я тебя не спрашиваю, как ты ищешь. Я спрашиваю – хоть что-то нашел?

– Конечно, вот. – Андрей извлек из кармана металлическую эмблему автомобильного концерна «Мерседес». – На месте происшествия валялась.

– Послушай, умник! – по-жегловски прохрипел Поперечный. – Ты не умничай! Надо знать, когда стоит умничать, а когда попридержать. У нашего коллеги горе, угнали новый «мерседес», он на него копил, ночами, можно сказать, не спал! Надо с душой подойти, по совести. Завтра у тебя, не дай Бог, угонят машину на чужой территории, а тамошние оперы вот так, как ты, умничать будут. Приятно? Ты вот сейчас не о товарищах своих обиженных думаешь, не о долге, не о совести! А о бабах и выпивке!

Последняя фраза была использована звеньевым Поперечным для логической завершенности общей идеи.

– Вечером доложишь о наработках. Машину надо найти и вернуть. Дело принципа.

Андрей, не ответив, согласно кивнул. Найдем – вернем.

Звеньевой перешел к оглашению сводок.

– Так… В девятнадцать двадцать обратился с заявлением профессор университета. Неизвестный вырвал у него сумку с находящейся в ней пенсией. Приметы преступника…

Поперечный снял трубку местного телефона.

– Дежурный! Вчерашний профессор оплату за заявление произвел? Нет? Зачем же заяву зарегистрировали?! Еще раз штампанете, уволю к чертовой матери!!!

Саданув трубкой по рычагу, звеньевой вернулся к сводкам:

– В двадцать два обратился безработный с заявлением о том, что уснул на скамейке, а проснувшись, обнаружил пропажу золотой цепи, двух платиновых печаток, бумажника с пятью тысячами американских долларов и телефонного аппарата «Nokia». Так, Херувимов, это твоя территория, немедленно займись. Профессор себя как-нибудь прокормит, а безработному надо помочь. Это у него, наверное, последнее.

– Да, – коротко ответил фанат. Затем насыпал на ладонь горку белого порошка, наклонил голову и через трубочку вдохнул зелье правой ноздрей.

– Кокаин? – шепотом уточнил Ермак.

– Насморк.

Продольный продолжал знакомить с оперативной обстановкой.

– Теперь ориентировки. Тьфу-тьфу, сегодня всего одна. Значит, вчера в 23.00 на пустыре возле дома ‘3 по Кирпичному переулку в машине «джип-черроки» с огнестрельными ранениями обнаружены трупы граждан Задульского Петра Николаевича, тыры-пыры, Николаева Вадима Геннадьевича и Николаева Олега Геннадьевича. Все безработные. Из машины изъято два пистолета «ТТ» и один «Макарова». В целях розыска преступников как обычно предлагается…

Андрей переглянулся с Грицуком.

– Задульский, Задульский, – пробормотал Поперечный. – Знакомая фамилия…

– Это Петя Канарский. И при нем два брата, – ответил Грицук. – Докатались на «джипе». Плохо быть безработным.

– Кстати, о работе. Ты место нашел?

– Нет.

– Смотри, дело хозяйское.

– Буду жить на пособие.

После сходки Андрей получил свежие материалы в дежурке и вернулся в кабинет. Грицук сочинял рапорт на увольнение. Текст излагался литературно и без ошибок. Опыт.

– Кончай писанину! – сказал Андрей. – Звони соседям, узнавай ситуевину по стрельбе. Как нам подфартило! И Канарского, и братьев! А мы вчера плакались, что не поймаем. Во, поймали! Еще, можно сказать, тепленькими. Теперь дело за малым – стволы на экспертизу, и считай, раскрытие по мебельной фабрике в кармане. Сто из ста, что из этих стволов работяг постреляли.

– Наверняка, – согласился Антон.

– Я всегда говорил, что Бог, он правду-то видит.

– Ни черта он не видит! – Тоха скомкал написанный рапорт и бросил в корзину, но не попал. Рапорт приземлился рядом.

– Чего ты такой хмурый сегодня? Бухал? – Андрей вылез из-за стола, чтобы подобрать рапорт, а заодно вынести переполненное ведро. – Подумаешь, в расход уродов пустили, туда им и дорога. Слушай, может, это те, в пальто? За обидку рассчитались?

– Рассчитаются они, как же. – Тоха сузил глаза. – Не их же обидели. Будут они из-за работяг жопу подставлять…

– Ладно, давай звони, а я на помойку. – Андрей подхватил ведро.

Дворники давно бастовали, требуя зарплаты, поэтому уличный контейнер постепенно превратился в зловонную гору пищевых и прочих отходов, возвышающуюся в соседнем дворе. Милицейский же двор, вылизанный и благоустроенный все тем же неугомонным спонсором, напоминал участок перед многозвездочным курортным отелем, разве что без бассейна. Травка с подогревом, лавочки-беседки, столик для написания заявлений… Лепота!

Кучу мусора для придания ей политического статуса местная администрация обнесла веревкой, натянутой на вбитые в землю колышки, и повесила бумажку с традиционной фразой насчет посторонних.

Андрей поискал свободное место за веревочкой, приподнял ведро, взявшись за нижний край… Хе-хе, прелесть какая. Коробочка из-под патронов, выброшенная три дня назад, лежала сверху, прямо на бутылке водки «Державная». Тоха, что ль, усугублял? А потом в ведре рылся?

Андрей пожал плечами и опрокинул ведро. Нагнулся, чтобы отряхнуть запачкавшиеся брюки.

Коробочек было две.

Андрей тряхнул головой (бессонница!), закрыл глаза. Открыл.

Коробочек было две.

Он протянул руку под веревочку и подобрал обе. Типовые картонки из-под патронов. На первый-второй рассчитайсь! Он скомкал их, бросив назад, в кучу, медленно побрел к отделу, забывая обходить лужи от растаявшего льда.

Тоха лежал на диване. После свежего воздуха нос защекотал выхлоп спиртосодержащих продуктов. Андрей закрыл дверь, поставил ведро, сел на стул.