Ведьма - Сергей Асанов

На следующее утро после испытания экстрасенс Михаил Поречников готов был поклясться, что больше никогда не возьмет в рот ни капли алкоголя, хотя накануне был трезв, как хирург на операции в кремлевской клинике. Ощущения утром были словно после оглушительной пьянки, когда душа парит отдельно от тела гдето под потолком, а в голове бушует настоящее торнадо. Будучи не в силах открыть глаза, посмотреть на часы и поинтересоваться, кто это там орудует на кухне, Миша лежал пластом на кровати и чувствовал себя гигантским пузырем с торчащими в разные стороны ручками и ножками. Кто-нибудь ткнет иголкой, и он лопнет с оглушительным грохотом, и на этом его карьера закончится. Хотя что там карьера, мать ее! Здоровье бы свое сохранить. По эффекту и ощущениям ничто не могло сравниться со вчерашним вторжением неизвестного существа из леса. Оказывается, нет предела человеческим возможностям, ха-ха… Черт знает, сколько он так провалялся. Он догадывался, что в подобном состоянии время тянется убийственно медленно, полностью деморализуя и ввергая в оцепенение. Но бесконечно так продолжаться, конечно, не может, надо что-то делать, чтобы хотя бы к вечеру быть похожим на себя прежнего.

Неожиданно пришел ответ на вопрос, кто хозяйничал у него на кухне. Пришел в буквальном смысле.

– Доброе утро, добрый волшебник! – без всяких эмоций поприветствовал его Баранов, размешивая что-то ложкой в чашке. Судя по запаху, он без стеснения угостился кофе. – Ни черта в твоем доме не найдешь позавтракать. Два куриных яйца, да и те отняли у поволжских кулаков во время коллективизации. Кусок сыра я есть не рискнул.

Он присел в кресло. В комнату мощным потоком лупил солнечный свет, и на фоне окна Баранов казался каким-то призраком из фильма ужасов.

– Как ты, старик? – спросил Валентин.

Миша не ответил, только развел руками и тут же прикрыл ладонью глаза.

– Задерни шторы…

Баранов выполнил просьбу. Стало темнее и чуть легче.

– Ты что-нибудь помнишь из вчерашнего?

– Смутно… – Миша предпринял попытку приподняться на локтях. Кажется, удалось. Есть надежда заново научиться ходить. – Может, ты мне скажешь, что это было?

– Может, и скажу. Вот только кофе попью, иначе свалюсь тут рядом с тобой. Я почти не спал сегодня, только под утро прикорнул у тебя на диване…

Тут Миша вспомнил, что давно уже живет в этой квартире не один.

– А где Ленка?

Баранов с нескрываемым наслаждением хлюпал кофе.

– Она на занятиях. Учебный год начался, если ты не заметил, старик. Все приличные люди занимаются делом, студенты учатся, преподаватели учат. И только ты гоняешься за духами по лесам и болотам.

– А, перестань, не юродствуй, – скривился Миша. Он наконец сел, опустил ноги на пол. Жизнь постепенно возвращалась в его изможденное тело, и даже в голове стало проясняться. Впрочем, читать лекции сегодня он все равно не сможет. – Надо позвонить в деканат, я сегодня никакой.

– Уже. Твоя Лена все уладила, звонила полчаса назад. Вот ведь девочка – такая маленькая, а какая большая! Повезло тебе…

– Пасиб… Так ты мне расскажешь, что произошло?

– А ты готов слушать?

– Вполне.

Баранов допил кофе, поставил чашку на пол под ноги.

– Ну, брат Мишка, прежде всего должен тебя поблагодарить за новую работу. Меня оформили штатным охранником вашей съемочной группы. Трехразовое питание, транспорт из дома на работу и обратно, фирменная бейсболка телекомпании. От синей куртки с надписью «Охрана» на спине я отказался – слишком большая честь для меня, – а вот штаны взял. Пригодятся в гараже копаться. Словом, я несказанно счастлив, Михаил!

– Ну хватит уже, – улыбнулся Миша. – Ты дело говори.

Баранов кивнул и, абсолютно не меняясь в лице, продолжил:

– Свалил тебя кто-то из твоих же товарищей по партии. Отследить, правда, не удалось, народ после испытания рассосался. Кто-то сразу уехал домой, кто-то пошел гулять пешком по местным лесам в поисках снежного человека… Ну и чудики вы, ей-богу… Кто-то слонялся без дела вокруг вашего автобуса. Ну, короче, броуновское движение.