Красная башня - Сергей Че

– Если не поторопимся, – прошептал Садовский, – на каждой из Дятловых гор будет принесена жертва. На каждой, Ваня. И это не семь гор, как считается по традиции. Дятловых гор намного, намного больше.

Глава 19. Каннибалы

Усманов медленно плыл к берегу, распугивая стайки разноцветных рыбешек. Вода была прозрачной, как лазурное стекло. Сверху пекло солнце, а впереди был белый песчаный пляж, пальмы и разбросанные по зарослям тростниковые хижины. На берегу весело щебетали полуголые аборигенки. Короткие травяные юбки не скрывали их аппетитных форм. Усманов усмехнулся и поплыл быстрее.

Что-то было не так.

Вместо того, чтобы приближаться, берег удалялся при каждом рывке, зелень желтела и усыхала, а призывно машущие ему дамы постепенно превращались в мутные пятна. Где-то снизу и сзади, у самого дня мелькнула длинная тень. Усманов в панике рванулся вперед, но тень была уже рядом. Треугольный плавник резал волны. Краем глаза он увидел на далеком берегу бушующий костер и пляшущих вокруг дикарей. Они трясли копьями, на которые были насажены куски мяса. Что-то холодное и грубое, как наждак, коснулось его ноги, и он заорал. Волна накрыла его с головой, и кто-то очень сильный взял за шиворот и выкинул в красную пустоту.

Усманов рывком сел на кровати, хрипя и хватая ртом воздух.

– Тихо, тихо, успокойся, – Маша сидела рядом и гладила его по руке.

– Ч-черт… Где я?

– В больнице. Тебе нельзя вставать.

– Какая еще, нахрен, больница?! Что со мной?

– Вроде ничего серьезного, но подозревают сотрясение.

Усманов потрогал забинтованную голову.

– Еще тебе здорово бока намяли, – добавила Маша. – Ну, этот…

– Я помню.

Он сорвал с груди провода с датчиками и рванул из руки иглу капельницы.

– С ума сошел?!

– Некогда. Где телефон?

– А ну живо ложись! – она схватила его за плечи, но он отмахнулся.

– Телефон! Срочно!

Голова кружилась, все вокруг плыло, но Усманов все-таки разглядел лежащий на тумбочке мобильник.

– Да кому ты звонить собрался?!

– Не звонить… – он лихорадочно листал галерею фотографий. – Я видел кое-что. Татуировку. У этого упыря. На шее, прямо под маской. И видел ее не первый раз. Знакомая татуировка. И если я прав… Вот она!

Он сунул телефон ей под нос.

На фото был экран проектора с тусклым изображением. Отрезанная человеческая голова с торчащими из ушей спицами.

Маша недоуменно перевела взгляд с фотографии на него.

– И что это значит? Где ты это видел?

– В Германии. Когда был на стажировке. Обмен опытом и все такое. Они тогда накрыли одну международную банду и хвастались своей победой. Это тату набивали себе на шею ее члены.

– Голову со спицами?

– Это не спицы. Это шампур. Человеческая голова на вертеле. Это была банда каннибалов. Наш носатый друг кроме всего прочего еще и людоед.

* * *

– Каких еще каннибалов? Совсем спятил?

Воеводин грохнул об стол кружку, расплескав чай.

– Никак нет, товарищ полковник, – сказал Усманов. – Самых настоящих. Бандой их, правда, сложно назвать. Скорее, это было нелегальное сообщество. Они выискивали в дарк-нете людей, готовых стать едой. По собственному желанию.

– Да, – пробурчал Воеводин. – Помню это дело. Каких только дебилов не бывает на свете. Но там была только Западная Европа. Германия, Англия. России точно не было.

– Возможно, плохо искали.

– А возможно это твое тату ничего не значит. Наверняка его после этого случая стали набивать все, кому не лень. Фриков много.

– Я думаю, тут все одно к одному. Маска, крюк, вся эта театральщина с трупами. Парень явно больной на всю голову. Каннибализм будет только вишенкой на торте. Что-нибудь удалось про него узнать?

– Практически ничего, – мотнул головой Воеводин. – Прежде чем напасть на вас, он прятался на чердаке. А туда попал из квартиры Воронцова, как-то миновав охрану. Видимо, забрался по карнизу. Примерно за час до твоего приезда камера на соседнем доме засекла его, когда он вытаскивал на балкон труп Воронцова. Точнее половину трупа. Так что с Политова подозрения в убийстве сняты.

– Я бы так не спешил, – сказал Усманов. – Этот урод что-то сказал Политову. Я точно не помню, что. Не до того было. Но что-то важное. Их что-то связывает. Возможно, они знакомы. И потом. Мне не дает покоя одна мысль. Зачем он на нас напал? Мог бы просидеть в укрытии и уйти спокойно. Что ему надо было? Участкового покалечил, меня вырубил. Никого не убил. Просто дал сбежать Политову. Так получается?

Воеводин нахмурился и побарабанил пальцами по столу.

– Рано говорить. Главный вопрос – откуда он вообще там взялся? Камера его засекла на балконе. Но как он оказался в квартире?

– Не может быть, чтобы он больше нигде не засветился. Парень приметный даже без маски. У него только рост под два метра.

– Не может быть, но есть, – сказал Воеводин. – Там в округе все охранные системы в дырах. Половина камер не работает. Всех, кто был рядом, опросили. Его никто не видел.

– Видеорегистраторы на машинах?

– Уже проверили. Нет его нигде. Из-под земли что ли вылез?

– Кости, – внезапно подняла голову молчавшая до той поры Маша.

Воеводин повернулся к ней:

– Что?

– Экспертизу найденных костей уже сделали?

– Нет. Жалуются на сложности. Сырость, плесень. Обещают завтра утром.

– Скажите, чтобы проверили кости на следы от ножа. Когда мясо с костей срезают, на них следы остаются.

Маша встала и вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь.

Воеводин и Усманов молча посмотрели ей вслед.

* * *

Было раннее утро, когда Глеб Родионов покинул конспиративную квартиру, захватив ствол, нож и одноразовый телефон.

Ныло сломанное ребро и саднила рана на плече, пробитая крюком длинноносого урода. Но главная проблема красовалась на голове. Вся правая сторона лица была покрыта синюшной гематомой от встречи с лобовым стеклом и асфальтом.

Глеб не обращал внимания на боль. Внутри была только холодная ярость. Боги позволили ему выжить. Боги помогли бежать. Этого было достаточно.

Конспиративная квартира располагалась на окраине города, в одном из двухэтажных щитковых домов, построенных еще до войны авиационным заводом. Рядом, в гаражах, был оборудован схрон с оружием, но Глеб решил туда не заглядывать. Оружие – следующий этап.

Он прошел три квартала, стараясь держаться в тени деревьев. Свернул в частный сектор и вышел к железной дороге. Дождался, когда вдалеке загудит приближающийся поезд,