Контроль - Виктор Суворов

А Настя решила отдыхать.

Капают капли дождевые, текут по стеклу наклонному. Как же хорошо будет, когда она однажды проснется, а окно в наклонной крыше снегом завалено.

Но пока нет снега. Пока дождь в черном окне. Стучит дождь, воет буря, гудит в трубе.

Стукнули в дверь: ваш обед.

8

Хорошая жизнь у людей будет после Мировой революции. Только бы дожить. Но неплохая жизнь и до Мировой революции: на подносе тарелка с ломтиками горячего белого хлеба, слегка поджаренного в масле. Так французы едят. В бутылке холодное вино. Не что-нибудь – «Шабли». Белое мясо в листьях салата – это копченый фазан. Еще на блюде – ваза с душистыми яблоками, с виноградом кавказским, с нежными персиками. В дополнение ко всему – горячий серебряный кофейник. Просто и скромно. Налила себе Настя вина. Глотнула малый глоточек и задумалась. Сидит на кровати спиной к стенке, а рюмка так у губ и осталась. Решила Настя себе за много недель устроить один настоящий отдых: решила спать пять часов подряд, а может даже шесть, потом встать утром и побродить по лесам вокруг монастыря, просто так, а после того снова за работу на много недель.

Только проблема: отключиться от рабочего ритма мозг ее не может. Потому стынет горячий хлеб, приготовленный так, как любят французы. Забыла Настя про копченого фазана. Забыла про вино в рюмке, которую у губ держит. Не до вина.

Может, позвонить кому? Может, еще кто в монастыре после двух ночи уже не работает, но еще не спит?

Посмотрела Настя на трубку долгим непонимающим взглядом и вдруг схватила ее:

– Оператор, это Жар-птица. Холованова в мою комнату срочно.

Бросила трубку. Оделась. Опять трубку схватила:

– Холованова не в мою комнату пришлите, а в мой зал.

– Нет Холованова на месте.

– Как только появится, шлите ко мне.

9

По коридору вниз. Мрак. Ночь. Где-то светятся окошки, а меж домами темнотища. Дождь хлещет, ветер плащ рвет. Ничего, ничего, скоро следственный корпус, а там коридором – к своему залу. Тут хозяйство профессора Перзеева. Можно двором пройти, а можно и людоедским подвалом. Мимо клеток с людоедами. Людей всегда смерть влекла. Раздавят человека на улице – толпа вокруг. Глазеет. Чего глазеть-то? А тут есть на что посмотреть. Настя Жар-птица – такой же человек, как и все. Ее тоже смерть влечет. И если есть возможность смерти в глаза глянуть, кто ж такую возможность упустит. Она и не упускает…

10

Слух в монастыре: Жар-птица вызывает Дракона к себе по ночам. В какую комнату потребует, в такую Дракон и бежит. Где бы Дракон ни находился, что бы ни делал, все бросает – и к ней. В любое время дня и ночи.

11

Пришла Настя в свой зал, смотрит на стены, понимает ошибку.

Подставила лестницу и давай все фотографии со стен срывать.

12

Появился Холованов в девять утра. Вошел: в зале разгром. Сорваны фотографии со стен. Сколько времени, сколько работы на все ушло, и вот дура-девка все одним махом уничтожила.

– Сдурела от переутомления?

– Так нет же.

– Как мы теперь все это восстановим?

– Не надо, Дракон, все это восстанавливать. Надо новую картину складывать. Ошибка вот в чем. Для наглядности я большие фотографии использовала, а нужны маленькие: восемь на двенадцать.

– Так не увидишь же ни черта под потолком!

– Увидишь, если захочешь. Лесенку подставишь. Расскажу, в чем ошибка. Я использовала большие фотографии, поэтому на одной большой стенке поместилось руководство НКВД. На других стенах и на стендах – руководство смежных и родственных организаций. Получилось много отдельных структур. Но это неправильно. НКВД, Наркомат лесной промышленности, Наркомат связи, Главзолото, Главное управление капитального строительства Наркомата путей сообщения, строительство шоссейных дорог, Дальстрой и т.д. и т.д. – все это одна структура. Единый организм. Так и надо их всех – на одну стеночку. Фотографии – поменьше, да лепить плотнее. И всех их ниточками соединить, вот тогда единый организм получится. Вот только тогда правильную картину их мощи увидим.