Жизнь под обрез - Николай Иванович Леонов

— Ты не юли, — оборвал ее муж. — Так и скажи, признайся прямо, что не каждый раз их выпускала, — цыкнул на нее муж. — А я тебе говорил, что им нужно разминаться. Вольер-то маленький. Вот и результат. — Он отчего-то показал на Гурова и Улямова.

— Ну, положим, результат получился не из-за собак, — улыбнулся Лев Иванович, — а из-за неправильного хранения оружия. Но вы мне вот что скажите — кто у вас на подозрении? Кто мог украсть ружье? Наверняка тот, кто знал, что оно у вас висит в сенях. Не случайный же воришка это был. Как я понял, больше ничего из сеней не пропало. Правильно?

Лев Иванович опять посмотрел на хозяйку.

— Нет, ничего не пропало, — подтвердила та и добавила, с укором глядя на мужа: — А украсть ружье и дружки твои, собутыльники, запросто могли.

— Ты моих друзей не трожь! — взвился Петренко. — Они мужики что надо — чужого никогда не возьмут, а для меня так и последнюю рубаху отдадут.

— Ага, как же! Держи карман шире. А кто у тебя две тысячи еще в прошлом году занял и не отдал до сих пор? Небось твой закадычный дружок Роман Орленок?

— Я сам с него долг не требую, — гордо выпрямившись, ответил хозяин. — А ты, женщина, в мои дела не лезь. У тебя вона — дети и хозяйство, а в мои нос не суй.

— Ладно вам лаяться, — оборвал их перепалку Виноградов и сказал, обращаясь к Гурову: — Проверяли и его дружков, и соседей. Вроде как никто под подозрение не попадает.

— Скажите, а вам знаком Баев Иван Денисович? — спросил Лев Иванович Петренко.

Тот важно кивнул:

— А то не знаком. Знаком. Ивана Денисовича у нас в «Калинке» все знают. Он в совет дачников входит. Так я еще его родителей знал и его самого еще пацаном. Я-то Ивана на пятнадцать лет старше буду, поэтому вроде как и не росли мы вместе, а вот с отцом его мы так даже хорошими приятелями были. Он…

— Вот разболтался… — не вытерпев, съязвила жена.

— Ничего, пусть говорит, — снова улыбнулся Лев Иванович. — Он к вам часто захаживал? Я имею в виду Баева Ивана Денисовича, а не его отца.

— Ну не то чтобы часто, но заходил, — вспоминая, с расстановкой ответил Петренко. — По делу в основном. Скажем, за электричество деньги собрать — он за всех оплачивал — или узнать, нет ли каких-то проблем по другим платежам и налогам.

— А пару раз и просто так заходил, — вспомнила хозяйка. — Помнишь, этим летом, в начале августа, забегал и про мед спрашивал, а заодно и пообедал с нами. Помнишь, ты ему тогда все уши прожужжал про свою охоту?

— А, ну было дело, да, — кивнул Петренко. — Мы с ним тогда еще по рюмочке выпили, — вспомнил он.

— Кому что, а голому — баня, — снова съязвила жена.

— А вы ему свое ружье тогда не показывали? — поинтересовался Улямов.

— Не помню, — с некоторой запинкой ответил Петренко.

— Не помнит он, — фыркнула женщина. — Правильно, не помнит. Он тогда всю бутылку водки, почитай, сам приговорил. Где же помнить-то будет.

— Ты угомонишься сегодня или нет? — рассердился Петренко и так глянул на жену, что она опустила глаза.

— Так что же, показывал ружье? — теперь Гуров посмотрел уже на хозяйку.

— Показывал. Хвастал по пьяному делу, что утку с лету в глаз бьет, — сдержанно улыбнулась женщина. — Охотничек.

— Ну и показывал, и что! — снова захорохорился Петренко. — Не думаешь ли ты, глупая женщина, что Иван Денисович ночью прокрался и украл у меня ружье. Он человек уважаемый, состоятельный. Если захочет, так получше моего ружьишко себе купит.

— Так я и не говорю, что это он украл, — фыркнула в ответ жена. — Скорее дружки твои.

— Ты опять начала? — прищурил глаза Петренко.

Хозяйка дернула плечом, вышла из комнаты на кухню и загремела там посудой.

— Ладно, а что говорит участковый? Он опрашивал тех, кто был у вас под подозрением? — посмотрев в сторону кухни, спросил Улямов.

Ему ответил Виноградов:

— Всех проверял — и кто под подозрением, и кто вне подозрения. Никакой зацепки не нашел. Кстати. Я его и про Баева спросил. Так он говорит, что и с ним беседовал. Иван Денисович ему сказал, что те две недели, в которые предположительно произошла кража, он на дачу и не приезжал. Не до того было. Работы, говорил, много, и вообще проблем хватало.

— «Вообще проблем» — это, надо понимать, с женой, — предположил Улямов и хотел дальше развить свою мысль, но Гуров взглядом указал ему на Петренко, который слушал их, навострив уши и поглядывая то на Гошу, то на Тамира Васильевича, то на полковника.

— Что ж, Сергей Сергеевич, — Лев Иванович встал, а за ним и все остальные. — Спасибо за честный рассказ о краже ружья.

Хотя Петренко и мало что рассказал, но при этих словах Гурова он расправил плечи и важно пожал протянутую ему оперативником руку.

— Рад помочь, — ответил он и спросил: — Ружье-то найдут?

— Надеюсь, найдут, — улыбнулся Лев Иванович и уже строже добавил: — Вот только не знаю, отдадут ли его вам или нет. Документы на него у вас где? Посмотреть можно?

— Так в сейфе они, документы, — кивнул Петренко. — Я мигом принесу.

Через пару минут он принес документы, и Гуров переписал к себе в книжку регистрационный номер оружия. Они распрощались и с Сергеем Сергеевичем, и с его супругой, которая вышла из кухни проводить гостей.

В сенях она шепнула Гурову, которого приняла за главного из всей троицы:

— Вы уж сделайте так, чтобы ему ружье больше не возвращали. Пьет, зараза, последнее время как проклятый. Боюсь, сдвинется по пьянке и начнет стрелять. Беды не оберешься.

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать, — пообещал Лев Иванович, а сам подумал: «Ежели из этого ружья сделали обрез и убили Игнатова, то Петренко его точно уже не вернут».

16

— Так что будем делать? — нетерпеливо спросил Улямов, когда они втроем сели в машину Гурова. — Запрашивать разрешение на обыск в квартире и на даче Баева? Все говорит в пользу того, что это он и ружье украл, и Игнатова убил.

— Предположительно он украл, и предположительно он убил, — поправил его Лев Иванович. — Тут надо подумать. Давай-ка пока что подъедем к даче Баева и осмотримся. Кстати, позвони-ка кому-нибудь и попроси съездить к Ивану Денисовичу на работу и на квартиру. Пусть найдут его или поспрашивают, где он может быть. А я попробую еще раз ему позвонить.

Лев Иванович набрал номер телефона Баева, и снова