Брачный сезон - Галина Балычева

— В каком смысле? — Дед никак не мог прийти в себя от увиденного.

— Ну, в смысле погрома?

— Разбросано, конечно, было кое-что, но чтобы так...

— Значит, мне повезло меньше. Вчера у этого гада просто не хватило времени на подобный вандализм: вы слишком быстро приехали. Возможно, даже спугнули его. Здесь же он был, скорее всего, сегодня ночью. Вовсю порезвился, ему же никто не мешал.

Я подняла с пола Степкину фотографию, на которой ему было десять лет. У парня в ту пору менялись молочные зубы, и он очень смахивал на кролика: два передних резца задорно торчали в широкой улыбке, остальные зубы отсутствовали. Обожаю эту фотографию. На кровати горой валялись мои куклы, ну, в смысле мои творения. Этот негодяй зачем-то сбросил их с полок. Неужели искал кулон внутри кукол? Я кинулась осматривать свои сокровища. Я ведь не все работы отдаю на продажу. Бывает, что какая-то кукла по тем или иным причинам оказывается фактически браком. Ее нельзя выставить в галерее, да и к продаже предлагать неловко. Но для меня они все остаются одинаково любимыми. Разобрать куклу на составные части или выбросить... Такая мысль никогда не приходила мне в голову. Поэтому в моей спальне, в гостиной и в разных комнатах на даче висят на стенах полки, и сидят на них, свесив ноги, мои любимые и неповторимые создания: мальвины, арлекины, бабки-ёжки, домовые, русские красавицы, мужики да бабы, тролли да гномы. К моему ужасу, у двоих гномов были оторваны головы.

Я чуть не заревела от досады. Куклы-то в чем виноваты? И вообще при мысли о том, что кто-то чужой рылся в моих вещах, прикасался своими мерзкими пальцами к моей одежде, становилось просто тошно.

— Ну, что, будем ставить новый замок? — спросила я, — или уже не имеет смысла?

— Будем.

Дед решительно направился в прихожую. А я пошла проверить Степкину комнату. Там, к моей радости, царил полный порядок. Для верности я сбегала на кухню, заглянула в ванную — следов вандализма не наблюдалось. И на том спасибо. Я вернулась в свою спальню. Нежданно-негаданно мне привалило счастье разобрать наконец вещи в шкафу и выбросить ненужное старье. Чтобы морально подготовиться к этой акции, я решила для начала выпить кофе.

Пока вода в турке закипала, а я, уставившись на нее, стояла возле плиты, мне вдруг пришла в голову совершенно гениальная мысль. А зачем, собственно, кому-то нужно было устраивать весь этот погром в моей квартире? То, что это были не воры, видно невооруженным глазом: все картины на месте, золото не тронуто. Самое главное — куклы мои на месте. Что же тогда искали?

— Пап, — я вышла в прихожую, — кофе хочешь?

— Попозже.

— Слушай, а знаешь, что означает весь этот шмон?

Отец, не прекращая возни с замком, покосился в мою сторону.

— Они не нашли кулон в твоей квартире и решили попытать счастья в моей.

Отец оставил в покое дверь и уставился на меня, пытаясь осознать суть сказанного.

— Что ты сказала? Не нашли?..

— Или его там вообще не было.

— То есть как это не было? Наташа сказала, что кулон находится у нас, в смысле у меня.

— А может, она ошиблась? Сейчас я ей перезвоню.

Я набрала номер маминого телефона, однако на том конце провода меня вежливо по-французски известили о том, что абонент временно недоступен или что-то в этом роде.

— Перезвоню попозже, — не расстроилась я.

Теперь погром в моей комнате стал носить совершенно другой — позитивный характер. У меня даже поднялось настроение. А разобраться в шкафу давно уже надо было.

Я с энтузиазмом взялась за дело, и через каких-нибудь пять часов не только моя комната, но и вся квартира сияла чистотой.

Отец давно уже закончил возиться с новым замком и позвонил нашим на дачу. Убедившись, что там все спокойно, он сообщил радостную новость, что в моей квартире тоже побывали неизвестные злоумышленники, а значит, кулона у них нет, иначе зачем им было лезть ко мне...

Мы поужинали и разошлись по разным комнатам. Уже лежа в постели, я вспомнила про сумку с грязным бельем, которое привезла постирать да и забыла. Однако встать и пойти зарядить стиральную машину уже просто не было сил.

«Встану завтра пораньше», — подумала я и уснула.

Буквально через минуту бодрый голос отца возвестил, что пора вставать или мы опоздаем к поезду.

— Ты чего? — едва разлепив веки, промычала я. — Я же только что легла.

— Вообще-то семь часов. Давай вставай, быстро завтракаем и на вокзал. Ты что будешь, чай или кофе?

— Кофе. И в большой чашке, — пробубнила я.

Спать хотелось ужасно, голова была чугунная, и все раздражало.

Дед гремел посудой на кухне, во дворе кто-то раскачивался на скрипучих качелях, это в семь-то часов утра!

Еще я вспомнила, что не успела перестирать белье, от этого настроение только ухудшилось. А по телевизору, который дед включил, дабы я опять не уснула, толстый дядька одышливо вещал о правильном образе жизни. Смешные люди на телевидении: передачу о здоровье ведет человек, больной ожирением как минимум в третьей степени.

В самом отвратительном расположении духа я поплелась в ванную. И, о чудо!.. Мой милый «Индезит» завершал процесс стирки. Вот это да! Ай да дед, ай да молодец, все перестирал! Сейчас центрифуга отожмет белье, сложу его в пакет, а высушу на даче. Настроение значительно улучшилось.

Под душем я вспомнила про кулон, который, возможно, вовсе не украден, а его просто нужно получше поискать.

Потом я вспомнила, что сегодня приезжают тетя Вика и Фира, и настроение стало просто отличным.

Включив на полную мощность холодную воду, я немного повизжала под ледяным душем и вышла из ванной свежая и бодрая.

Быстро позавтракав, мы с дедом собрали необходимые вещи, загрузили все в машину и поехали на Киевский вокзал.

Когда, поплутав немного по подземным переходам, мы выскочили на нужный перрон, поезд из Киева уже прибыл и пассажиры шумно выгружались из вагонов.

Не менее шумно вела себя толпа встречающих. Хохляцкий говор доносился со всех сторон.

— Наш вагон девятый, пошли быстрее, — подгонял отец.

— Ой, вон тетя Вика выгружается, побежали. — И я поскакала навстречу любимой тетушке.

Дед Фира в джинсах и соломенной шляпе уже стоял на перроне и руководил процессом.