Рассмешить Бога - Наталья Александрова

Женщина в дверях скривилась, но немного понизила тон:

– На машину свою никаких денег не жалеет, козлина… свечи ему шведские… мне бы когда тряпку какую купил… в гараже он, где же ему еще быть! Со своей машинешкой поганой больше времени проводит, чем с родной женой!

– А где у него гараж? – не сдавался Стас.

– Да во двор выйдешь, налево сверни и под арку. Там гаражи будут, его – третий справа.

Женщина захлопнула дверь и задумалась: как же этот бугай не знает, где Колин гараж, если имеет с ним какие-то дела по автомобильной части? Впрочем, надолго задумываться было не в ее духе, тем более что с кухни донесся запах подгорающих котлет.

Стас вышел во двор, свернул под арку, нашел третий справа гараж и без стука вошел внутрь.

Большую часть захламленного помещения занимала старенькая машина, из-под капота которой торчала задняя половина автовладельца. Даже по этой торчащей части можно было сказать, что мужичонка он невзрачный и никудышный.

Если до этой минуты Стас сильно сомневался в достоверности полученной от Крысы информации, то теперь сомнения отпали: перед ним стояли потрепанные красные «Жигули», именно такие, какие описывал наблюдательный подросток. Правда, владелец их никак не тянул на хорошо одетого мужчину лет тридцати.

Без долгих размышлений Стас подскочил к хозяину «Жигулей» и с размаху опустил на него ржавый капот.

– Помогите! – донесся из-под капота перепуганный вопль. – Убивают! Грабят!

– Никто тебе не поможет! – прорычал Стас. – Как тетке моей, которую ты убил, никто не помог! Щас я тебя, гада, на части порублю и в этом гараже закопаю!

– Какая тетка? Ты кто ваще такой? – доносилось из-под капота. – Из дурдома, что ли, сбежал?

Неподдельный испуг в голосе господина Ковригина, а также его очевидная тщедушность и запущенность вызвали у Стаса некоторые колебания. При всем своем зверообразном облике он не мог вот так, запросто убить незнакомого человека, не дав ему ничего сказать в свое оправдание.

Могучей рукой он выдернул Ковригина из-под капота и прислонил к стенке гаража.

Перед ним был плюгавый мужичонка лет сорока пяти с обширной плешью и перемазанным машинным маслом испуганным лицом. Увидев грозного Стаса, Ковригин испугался еще больше и начал медленно сползать по стене, дрожащим голосом говоря:

– Ладно, забирай машину… что делать… только я через нее семью кормлю… по миру пойдем, натурально… бутылки придется по помойкам собирать…

– Да на фига мне твоя рухлядь! – рявкнул Стас и придержал Ковригина левой рукой, чтобы тот сохранил вертикальное положение. – Мне твоя ржавая колымага без надобности!

– А больше у меня брать нечего! – проверещал Ковригин, немного приободрившись.

– Я тебя про тетю свою спрашиваю! – Стас тряхнул несчастного так, что у того кости дробно и гулко застучали друг о друга, как костяшки домино.

– Ка… какую тетю? – Ковригин снова побледнел.

– За что ты убил мою тетю Варвару Степановну?

– Вот те крест, в жизни мухи не убил! – Ковригин мелко и часто закрестился. – Водку паленую продавал, было дело, по причине бедности, но чтобы убить кого – ни боже мой!

– А что же ты у нее делал в день убийства и накануне? – Стас грозно уставился на Ковригина и следил за ним, как кошка за мышью.

– Никакой такой Варвары Петровны в глаза не видел! – Ковригин продолжал истово креститься, испуганно моргая. – Честное благородное слово!

– Не Петровны, а Степановны! – поправил его Стас.

Впрочем, сомнения в его душе становились все сильнее.

Тщедушный Ковригин действительно мало походил на хладнокровного убийцу.

– Ты мне тут не клянись! – Стас для устрашения скрипнул зубами. – Как же не видел, когда у меня свидетели имеются? «Жигуль» твой у тети во дворе видели…

– Так это не иначе тот мужик на нем приезжал! – выпалил Ковригин, правдиво выпучив глаза. – Тот хмырь, которого я подвозил! Он, паразит, больше некому!

– Какой еще мужик? А ну, рассказывай!

Стас выпустил Ковригина, и тот, утратив равновесие, соскользнул на пол. Подняться своими силами он не смог, и Стасу, чтобы добиться от него связного рассказа, пришлось помочь Ковригину и пристроить его на пару пустых ящиков в углу гаража.

– Ну, остановил он меня, как положено… – начал Ковригин. – Рукой, стало быть, помахал… приличный такой мужчина, молодой, хорошо одетый… сразу видать, что при деньгах… это в нашем деле главное, чтобы пассажир непременно при деньгах… я ничего такого не подумал, он адрес сказал и цену назвал хорошую… ну, адрес тут, неподалеку от дома моего, оказался, я и подумал – зайду домой, поем заодно супчику горяченького… только когда уже совсем подъезжали, он бутылку достал, коньяк хороший. Армянский, что ли. Ну, и предложил мне выпить. Вроде день рождения у него или именины. А я вообще-то завязал, но такое дело… если хороший человек угощает, как же отказаться? Это не по-людски как-то получается… только я говорю – как же за рулем? Вот если в гараж ко мне… ну, в общем, пришли сюда, в гараж, он коньяк-то разлил, а потом я ничего больше не помню…

Ковригин тяжело вздохнул, посмотрел в пол и продолжил:

– После-то очухался, смотрю – ни пассажира моего, ни машины… ну, думаю, развели меня как лоха! Напоил, гад, клофелином и увел мою ласточку… а как мне без машины? Мне без машины прямо гроб! Опять же, что я Люське скажу? Люська у меня, она такая! Она, если что, скалкой может…

– Эта может, – подтвердил Стас, вспомнив особу в полотенце.

– А ты откуда Люську мою знаешь? – подозрительно осведомился Ковригин.

Впрочем, он тут же вернулся к прерванному рассказу:

– Так что я Люське ничего не сказал, побоялся. Думаю, потом как-нибудь, под хорошее настроение. Только на другой-то день Вася из второго подъезда ко мне заходит и говорит:

– Глянь, Колян, лимузин-то твой на улице стоит!

И правда, я со двора-то вышел, гляжу – стоит моя ласточка, стоит, красавица, на самом видном месте, прямо напротив продовольственного! Так что, выходит, мужик тот взял моего «жигуленка», покатался, а потом обратно поставил… – Ковригин вздохнул. – Не совсем, видать, совесть потерял…

«Жигуленка твоего вернул, а тетку мою убил, – подумал Стас. – Так что насчет его совести дело темное… а машину-то он не потому вернул, что совесть его заела, а чтобы обворованный Ковригин шума не поднимал, да в милицию это дело не попало!»

Вслух он ничего подобного не сказал, потому что не собирался посвящать постороннего человека в свои обстоятельства. У Ковригина же Стас спросил:

– Так, говоришь, он тебе адрес назвал здесь, по соседству?

– Ну да, ну да… – смущенно закивал Николай. – Только вот ведь какое дело… такого дома-то вовсе нет…