Ментовская крыша - Алексей Макеев

Крячко выслушал сообщение об аресте Завадова с философским спокойствием.

– В принципе все может быть, – заключил он. – Может, врач, который Вишневецкого лечил, ошибся. А может, у них с этой дамочкой любовь платоническая была – я про это в книжке какой-то читал… Но, с другой стороны, у Трегубова вполне достаточно времени было, чтобы козла отпущения найти. Говоришь, не похоже, чтобы на Завадова давление оказывалось? Давление разное бывает, Лева! Ты в этом плане человек невинный, идеалист. Но простая логика подсказывает, что у любого можно слабое место найти. Вот у тебя, например, это Мария. А у Завадова что-нибудь другое. Может, за ним такое числится, что лет десять строгого режима для него вроде курорта покажутся? Я бы на твоем месте с этим парнишкой, с Савицким, поговорил – может, он что-то знает о Завадове?

– Мне бы с нашим раненым прежде всего побеседовать, – озабоченно сказал на это Гуров. – По горячим следам.

– Не выйдет, – покачал головой Крячко. – Я уже звонил. Состояние у него по-прежнему тяжелое. Врачи ничего даже слушать не хотят. Как за своего стоят!

– Вот черт! – в сердцах сказал Гуров. – И насчет слежки за «Индиго» теперь можно даже не заикаться. Все равно посчитают нецелесообразным. Еще бы – преступник пойман! Что же остается? Квартиры в Бескудникове обходить? Кто что видел? Вот ведь попали – на ровном месте да мордой об асфальт!

– Погоди сетовать, – остановил его Крячко. – Собственноручное признание, конечно, аргумент веский, но, сдается мне, все еще только начинается, Лева. И фирма «Индиго» никуда не делась, и дело о покушении на оперуполномоченного Гурова – объективная реальность, и смерть Вишневецкого все еще требует разъяснений. Поле деятельности еще и не пахано, можно сказать. Наведем справки о Завадове, о его жене, дождемся, когда оклемается раненый… Главное, что у этой медали есть и обратная сторона – более симпатичная. Может быть, теперь Марию оставят в покое. Какой смысл теперь-то?

– А в том-то и дело, что смысла во всем этом очень немного, Стас! – с раздражением сказал Гуров. – Порой мне кажется, что этот абсурд нагнетается кем-то намеренно. Вот и у Балуева уже голова кругом пошла, потому что все это называется – в огороде бузина, а в Киеве дядька. И я сам уже дергаться начинаю, потому что понятия не имею, что придет в их дурные головы дальше. Только у меня большие сомнения, что нас с Марией оставят в покое. Разве что я смирюсь и откажусь от расследования.

Глаза Крячко вдруг загорелись. Он шутливо пихнул Гурова в грудь.

– Слушай, а это ведь мысль! – воскликнул он. – Так и надо сделать. Прямо сейчас пойдем к генералу и все объясним. Пусть официально нас якобы отстраняют, и дальше мы делаем вид, что смерть Вишневецкого нас нисколько больше не интересует. Мы с тобой занимаемся исключительно собственными делами – растяжками и спортсменами…

– Ничего не выйдет, – покачал головой Гуров. – Когда я сказал про дурную голову того, кто все это затеял, я вовсе не имел в виду, что он законченный идиот. Меня не переубедишь – случай на Белокаменной и смерть Вишневецкого связаны между собой. Я это знаю, и преступник это знает. Наше присутствие в поле его зрения будет действовать на него, как красная тряпка на быка. И потому он не успокоится до тех пор, пока мы вообще не махнем на все рукой и не устроимся куда-нибудь в театр – билетерами…

– А ты что – уже присмотрел место? – ревниво спросил Крячко.

– А мне и присматривать не надо, – усмехнулся Гуров. – Меня жена по блату в любой момент устроит.

– Но тебе, наверное, понадобится сменщик? – с надеждой спросил Крячко. – Помни, что я всегда рядом!

– Вообще-то это называется не сменщик, а конкурент, – поправил его Гуров. – В театре плетутся страшные интриги. Так что там нет сменщиков, там одни конкуренты.

– Да, сегодня нигде нет покоя! – вздохнул Крячко. – Но я бы все-таки с удовольствием пристроился где-нибудь в гардеробе или при буфете… Ну что, мы с тобой идем к генералу писать рапорт об отставке?

– Не будем торопиться. Люди торопятся – потому и ошибаются, – сказал Гуров. – Займемся пока более насущным делом – пороемся в прошлом гражданина Завадова. Мне кажется, в нем должно открыться что-то интересное.