Мы из российской полиции - Алексей Макеев

Клиника – это недавние «робинзоны» отметили с первого взгляда – была оборудована на самом современном уровне. Как-то даже не верилось, что это обычная портовая «лекарня». После санпропускника с душем и наружным осмотром, куда им принесли больничные пижамы, забрав одежду, в которой они прибыли с острова, у наших путешественников взяли все необходимые анализы. После этого их, пропустив через дюжину кабинетов с узкими специалистами, «откатав пальчики» в кабинете дактилоскопии, поместили в палату наподобие больничной, но, как отметил Алексей Юрьевич, с окнами из небьющегося бронестекла. Здесь имелся и свой душ, и туалет. Вскоре туда же был доставлен и обед, весьма недурной и по набору блюд, и по качеству приготовления.

– А где господин Эжмеш? – спросил Алексей Юрьевич у молоденькой сотрудницы клиники в белом халате, которая прикатила обед на столике с колесами. – Это тот человек, который нас сюда сопровождал.

– Я постараюсь узнать и обязательно вам сообщу, – вежливо улыбнувшись, пообещала та.

Обсуждая качество блюд и самого здешнего сервиса, наши путешественники довольно быстро расправились со снедью и, расположившись на койках, заговорили о том, чего стоит ждать от португальцев в дальнейшем.

– Сдается мне, нашему консулу сегодня они о нас не сообщат… – вытянувшись на койке и глядя в потолок, задумчиво произнес Гуров. – Тут явно намечается что-то другое…

Повернувшись к Стасу и Смирнову, он показал глазами на стены и потрогал указательными пальцами рук свои уши. Этим он дал понять, что подозревает наличие в этой палате прослушки. Алексей Юрьевич, согласно кивнув, пошарил в тумбочке и, достав из нее невесть как завалявшийся там лист бумаги, а затем найдя в ящике тумбочки Льва авторучку, вывел аккуратным мелким почерком: «Не исключено, мы в изоляторе, контролируемом местной контрразведкой. Португалия – член НАТО. Так что выводы напрашиваются сами».

Он передал бумагу вначале Стасу, затем Льву, вслух объявив:

– Наверное, лягу посплю…

– Да, наверное, и я тоже… – громко зевнув, сказал Стас.

– Ну а мне что-то не спится, поэтому буду караулить ваш сон, – читая написанное Смирновым, хитро улыбнулся Гуров.

«Мне кажется, отсюда нужно смываться. И чем скорее, тем лучше. Сейчас придет официантка, притворитесь спящими. Попробую ее разговорить».

Дружно закивав ему в ответ, Алексей Юрьевич и Крячко дружно засопели, как если бы глубоко уснули и видели невесть какие по счету сны. Пару минут спустя замок в двери щелкнул, и в палату вошла та же девушка. Подойдя к столику, она с некоторым удивлением посмотрела на «спящих». Улыбнувшись ей, Лев развел руками и шепотом сообщил по-английски:

– Сори, леди, дзэй слип. Икскьюз ми, ду ю спик инглишь? Ду ю андестэнд ми? (Извините, леди, они спят. Простите, вы говорите по-английски? Вы меня понимаете?)

– Ес… – Тоже улыбнувшись, девушка кивнула.

– Мы могли бы поговорить с вами в коридоре? – указав на дверь взглядом, также по-английски спросил Гуров.

– Да, можем… – немного подумав, согласилась та.

Выйдя следом за ней из палаты, краем глаза он окинул прилегающую часть коридора этого крыла. Невдалеке от палаты заметил верзилу-охранника, которого ранее здесь не было. Это означало только одно: они в клетке. Комфортабельной, уютной, но – клетке.

– Вы обещали узнать, когда здесь появится господин Эжмеш, – прикрыв за собой дверь, негромко напомнил Гуров. – Он должен был сообщить о нас российскому консулу. До сих пор к нам никто не приехал, и это нас несколько беспокоит.

Мило улыбаясь, девушка сказала, что и в самом деле пыталась узнать о господине Эжмеше у заведующего стационаром. Тот ей сообщил, что знает о просьбе своих русских подопечных и сам заинтересован, чтобы к ним поскорее прибыл консул. А господина Эжмеша он и сам видел впервые. Тот работает в каком-то серьезном ведомстве, и о нем в клинике мало кто знает.

Поблагодарив девушку, Лев вернулся в палату. Дверь за ним немедленно защелкнулась. Сев на свою койку, он написал на бумаге: «Эжмеш работает, скорее всего, в контрразведке – здесь его никто не знает. В коридоре появился охранник. Насчет консула опять обещают сообщить, и только». Передав бумагу своим спутникам, он прошелся по палате, размышляя о том, что последние дни судьба их то и дело забрасывала из одного узилища в другое. То они были пленниками яхты исламистов, то оказались узниками островка. Теперь они опять фактически на положении пленных.