Крутые профи - Евгений Сухов

– Знаю я ваши ментовские штучки, не первый день как родился. У тебя даже как-то голос изменился, начальник, такое впечатление, что ты мне сочувствуешь.

– Странный ты человек, Чалый. А может, ты думаешь, что мы совсем сострадания лишены? Вот ты говоришь, что не ты грабанул ювелирный?

– Ну…

– Какой же мне резон невинного человека держать? Ты здесь сидишь, а настоящий преступник на свободе разгуливает.

– Известно, для чего. У тебя ведь план раскрываемости имеется, ты на меня чужое дело навесишь, так тебе премию дадут, благодарность от начальства получишь. А там, глядишь, еще и повышение получишь, звездочку очередную прикрутишь.

Лицо Федосеева выражало сочувствие.

– Не о том ты говоришь Чалый. Это называется брак в работе. А его я стараюсь не допускать.

– Если ты такой гуманный, так чего же мобильный у меня забрал? Я даже не успел сообщить друганам, где нахожусь. В изоляции меня держишь, начальник. А ведь люди думают, что меня вообще в землю зарыли. Дай мне мобилу, позвоню я на пару адресов!

Федосеев отрицательно покачал головой:

– Не положено. Пусть пока полежит у меня. А там я тебе верну все твои вещички. Вместе с ключами от машины. Дежурный! – громко крикнул Иван.

На окрик появился крепкий плечистый сержант.

– Товарищ майор…

– Отведи задержанного, – перебил Федосеев.

– Только без рук, – отстраняясь, поднялся законный. – Порядки знаю.

Подождав, пока Чалого выведут в коридор, Иван Федосеев вытащил из ящика стола мобильный телефон Марка. Порылся в адресах и, отыскав нужную фамилию, нажал на кнопку.

Еще через несколько секунд Федосеев услышал ровный голос Николаева.

– Слушаю тебя, Чалый, ты заставляешь меня ждать.

– Это не Чалый, – быстро заговорил Федосеев. – Чалый сейчас в баньке с бабами парится, просил меня позвонить. Это Червонец. Слышал о таком? Я его доверенное лицо.

– Я слышал о тебе, Червонец. Баня и девки – дело святое, – отозвался понимающий голос. Было понятно, что абонент прекрасно разбирается и в девках, и в бане. Федосееву даже показалось, что он услышал завистливые нотки. – Так что там Чалый?

– Он просил передать тебе, что ликвидация назначена на завтра вечером.

– Хорошая новость.

– Чалый сказал, чтобы ты съехал куда-нибудь от греха подальше. Чтобы у ментов не возникло никаких сомнений.

– Что-нибудь придумаю, – бодрым голосом пообещал Николаев.

– Как только ликвидация будет произведена, мы тебе позвоним.

– Договорились. Буду ждать.

Отключив связь, Иван Федосеев улыбнулся и бросил телефон в ящик письменного стола.

* * *

– Кто звонил? – в комнату впорхнула Луиза.

– Ничего особенного, – приобняв жену, ответил Николаев. – Это по работе. Обсуждали план на завтра. Накопились кое-какие проблемы. Надо их разгребать. Я сегодня всецело твой. Кажется, на вечер у нас намечена какая-то программа?

– Ты не забыл? Сегодня мы идем в Большой театр.

На Луизе было черное длинное платье без рукавов – вчерашняя покупка, – она надела его в театр. Гера Николаев невольно задержал взгляд на ее фигуре, такая женщина не затеряется даже в самом взыскательном обществе.

– А знаешь что, давай завтра тоже пойдем в театр. В Малом будет премьера. Я могу достать билеты в партер.

– Ты это серьезно?

– Конечно. Мы с тобой так мало бываем вместе.

Николаев аккуратно, как если бы опасался сделать женщине больно, положил ладони на ее плечи. Все-таки в ней присутствовала какая-то привораживающая магия, если всякий раз он возвращался к ней. Интересно, а догадывается ли Луиза о его многочисленных изменах? Наверняка что-то подозревает… Но, как и всякая мудрая женщина, предпочитает не устраивать ему скандалов, понимая, что, кроме как к неприязни, подобное действие ни к чему не приведет.

– У меня для тебя есть подарок. – Подняв со стола коробку, он протянул ее жене. – Надеюсь, эта вещица очень подойдет к твоему вечернему платью.

Луиза осторожно взяла коробочку.

– Что это?

– А ты открой.

Приоткрыв крышку, она невольно ахнула:

– Платиновое колье! Какой дорогой подарок.

– Это всего лишь малая часть того, чем бы я мог отплатить тебе за твою любовь.

– Спасибо. Какая прелесть! Дай я тебя поцелую! – Встав на цыпочки, Луиза поцеловала его в щеку. Получилось очень неловко, как если бы этот поцелуй был первым в их жизни. – Застегни, – протянула женщина колье.

Николаев аккуратно застегнул украшение. Луиза подошла к зеркалу, тронула пальцами бриллианты. Будто бы радуясь нежному прикосновению, камни вспыхнули тысячами искр.

– Тебе очень идет это колье. – Гера обнял ее за плечи, почувствовал, как тепло от ее плеч распространилось по его рукам и быстро разошлось по всему телу.

Осторожно, как если бы опасался ранить женщину, Гера провел ладонями по ее плечам, сбрасывая платье.

Повернувшись к нему, Луиза произнесла:

– Ты не вовремя. Мы собирались в театр.

– Ничего. У нас еще есть время, – негромко ответил Николаев, расстегивая рубашку. Движения отчего-то сделались по-мальчишески беспокойными, почти нервными. Луиза глубоко вздохнула, как если бы ее вдруг огорчила его неожиданная торопливость. Но в действительности наружу прорывалось желание. Кожа на груди покрывалась багровыми пятнами. Нагнувшись, Гера поцеловал женщину прямо в центр багрового пятна и тотчас почувствовал на своем затылке мягкие женские ладони.