Кирпич на голову - Марина Серова

Во дворе мы появлялись в таком порядке: первым спустился Роман и, делая вид, что очень спешит, завернул за угол. Минут через десять вышла я, а самым последним покинул квартиру Мельников.

Как бы прогуливаясь, я направилась по улице в сторону проспекта. Прохожих было не много — в десять утра понедельника большинство людей работают или учатся. Я даже испугалась, что мои мужчины могут засветиться перед преступником, но они вели себя осторожно, не появляясь в пределах видимости.

Я старалась вести себя естественно, не озираться слишком часто, не втягивать голову в плечи при громких звуках вроде выхлопов машин. Не вглядывалась пристально в лица встречных и на вопросы типа «Который час?» и «Не хотите ли поужинать сегодня со мной?» отвечала вежливо и без ненормативной лексики.

Прошло полчаса, час, два часа… Ничего не происходило.

Я медленно двигалась по главному проспекту города, заходила во все магазины и внимательно изучала ценники на товарах, щупала все, что разрешалось, и подробно беседовала с продавцами о качестве и свойствах предлагаемой ими продукции. Интересно, как они будут реагировать, когда я пойду по второму кругу?

В магазине женского белья я наткнулась на Диму, Аниного мужа. Он стоял и тупо рассматривал витрину.

— Привет! Что это ты здесь делаешь? — спросила я, прикидывая, случайна ли наша встреча или передо мной один из преступников.

— Таня, — смущенно пробормотал парень. — Подарок вот жене выбрать хочу, а то мы поссорились. В субботу весь вечер выясняли отношения, а утром продолжили. Я удрал вчера с пикника и все воскресенье по друзьям мотался, дома не ночевал.

— Так ты ничего не знаешь? — удивилась я.

— Что?

— Петя умер!

— Как? Отчего? Когда?

— Выпил отравленного вина. Мы вчера до ночи в милиции просидели, показания давали.

— Ну все, — с отчаянием произнес Дима, — теперь меня заживо съедят! Почему я отсутствовал в столь важный для семьи момент, почему не поддержал, не мучился вместе со всеми… И не столько Анька меня волнует, сколько ее мамочка, которая обязательно вмешается в наш разговор.

— Не обращай на нее внимания! Вы с женой — взрослые люди, сами способны разобраться в своих отношениях.

— Если бы!.. Ты знаешь, кто по профессии Мария Сергеевна?

Я нахмурилась. Неужели она тоже медик?

— Что-то не припомню… Врач?

— Нет, это Ритка ее в меде учится, а маманя наша актриса театра юного зрителя. И если лет двадцать назад она была хороша собой и играла принцесс и пастушек, то теперь специализируется в основном на Бабе Яге. Причем настолько вжилась в роль и перевоплотилась, что теперь думает, действует и разговаривает исключительно как любимый персонаж.

Я рассмеялась.

— Ну и ну! А я-то голову ломаю, кого она мне напоминает! Вылитая Баба Яга! Труднее представить, что она когда-то изображала принцесс.

— Я бы тоже не поверил, но сохранились фотографии, где Мария Сергеевна — тоненькая смеющаяся красавица. Кстати, Гольдберг и тогда был лысым гномом с хитрющей физиономией.

— Ты пропустил еще одно событие. Вчера вечером Лев пытался убить папочку, но был схвачен и передан в руки правосудия.

— Опять ты?

— Ага, — скромно потупилась я. — С Романом.

— Не хотел бы я оказаться на твоем пути, — усмехнулся Дмитрий. — Ну, ладно, может, посоветуешь все-таки, что купить жене?

— Купи ей два букета роз. И Бабы Яги, и их дочери обожают цветы. Дарить лучше, встав на колени и покаянно опустив голову: мол, осознаю, виноват, больше не повторится!

— Так я, пожалуй, и сделаю.

— Послушай, — спросила я напоследок, — у твоей жены, случайно, нет знакомых по имени Леша и Гриша?

— У меня два друга Алексеи, а про Григориев никогда не слышал. А тебе зачем?

— Так, ничего серьезного. Ну, счастливо. Желаю благополучно вернуться в лоно семьи.

Ответ Димы не развеял моих подозрений насчет Анны. То, что она самая способная актриса, я поняла после первой встречи, когда «сестрица» изображала из себя добродушную родственницу, безмерно обрадованную появлением новой дочери и наследницы своего отца. То, что Аня умна и умеет логически мыслить, она доказала на вчерашнем пикнике, выдвигая теории, почему я отказываюсь от денег Гольдберга.

Или убийца — Мария Сергеевна? Замаскировалась до неузнаваемости и преследует меня по пятам?

Я вышла из магазина и машинально оглянулась. Моих друзей поблизости не наблюдалось, особо подозрительных личностей — тоже. Но стоило мне сделать десяток шагов, как прямо передо мной из какой-то подворотни вывернул Гриша. Тот самый, который участвовал в моем похищении.

Я догнала его и положила руку ему на плечо. Он обернулся.

— А, красотка, вот так встреча!

— Спорим, ты не рад меня видеть.

— Отчего же, — парень попытался меня обнять. — Рад!

Я брезгливо увернулась.

— Сейчас ты по-другому запоешь, — пообещала я и махнула своим сопровождающим. Вместе мы вытрясем из него имя и координаты заказчика похищения, а значит, надобность в «подсадной утке» и соблюдении секретности отпадает.

— Ух ты, какая недотрога! Надо было послушать Лешку и воспользоваться случаем, когда ты не могла сопротивляться…

Григорий снова сделал попытку меня облапать. Я сердито его оттолкнула, тогда он внезапно рванул в ту же подворотню, откуда появился. Я опешила и не сразу последовала за ним.

— Кто это? — Ко мне подбежали Андрей и Рома.

— Он не должен уйти! Подворотня ведет на другую сторону квартала. Вы обогните дома один — справа, другой — слева и ждите его с той стороны, а я поспешу за ним.

Мы разделились.

Не может быть, чтобы мы его потеряли! Во втором от проспекта дворе я заметила мелькающую впереди спину. Гриша убедился, что погони нет, и расслабился. Я почти догнала его, но тут он обернулся, заметил меня и припустил бегом. До улицы мы не добрались: парень скатился по кривым ступенечкам в какой-то подвал, я — за ним следом, безрассудно и легкомысленно, как Алиса, погнавшаяся за белым кроликом.

На меня сразу навалилась темнота. По инерции я пробежала еще немного, тут же споткнулась, пролетела пару метров, упала на жесткий пол, ударившись плечом о толстую трубу, и на несколько мгновений от боли потеряла ориентацию во времени и пространстве.

В себя меня привел звук захлопнувшейся двери.

Ловушка! Преодолев приступ слабости, я осторожно возвратилась и ощупала дверь. Мощная, обита железными пластинами, без врезного замка — значит, меня заперли на навесной, амбарный. Пытаться выбраться через этот выход безнадежно, но должен же быть и другой, к которому направился Гриша.