Проклятия по контракту - Александр Каневский

— Смешно, — оценил эту шутку Борис.

— И грустно, — добавил Шляпке. — С вашего разрешения, я сниму пиджак и перейду в другое настроение…

Он вышел в спальню и через минуту вернулся: вместо чёрного пиджака на нём была ярко-желтая домашняя куртка.

— Так чем вы озабочены, друг мой?

— Удрал от нас Мерлин. Всех его пособников взяли, а он ускользнул, буквально между пальцами. Такая неудача!

— Не надо огорчаться, это естественно: на каждую удачу приходится доля неудач, они идут рядом, параллельно… Я всегда волновался, когда в моей жизни всё было хорошо: понимал, что неудачи накапливались. И только, когда начинались неприятности, я успокаивался… Поведайте мне всё по порядку. — Выслушав подробный рассказ гостя, подытожил: — Ещё не всё потеряно — его письмо вашей жене может что-то прояснить. А пока… Вы не забыли принести то, что обещали?

— Конечно, нет!.. — Борис протянул ему конверт. — Здесь и его фотография, и его письмо, оставленное для меня.

Шляпке вынул из конверта принесенное и разложил на столе.

— Попробую тряхнуть молодостью. Правда, после шестидесяти лет я перестал этим баловаться, но ради такого случая… — Потёр ладони одну о другую, потом накрыл ими фотографию Мерлина и его письмо, сосредоточился, закрыл глаза и секунд десять сидел так, не раскрывая веки. Сейчас он ещё больше был похож на гномика, гномика-волшебника.

Прошло ещё какое-то время, профессор открыл глаза и грустно произнёс:

— Или я уже очень стар или он поставил сильную защиту: я не могу его сфокусировать, он как будто растворяется в воде… Много воды и он в ней прячется… Во входную дверь позвонили.

— Это Тина! Я открою!

Борис бросился в переднюю и распахнул дверь. Тина шагнула через порог, держа, как знамя, в поднятой руке долгожданное письмо.

— Любовь — великая сила!.. Теперь он наш!

— Почему не позвонила?

— Хотела зачитать лично! — Они вошли в гостиную. Тина радостно бросилась к профессору. — Август Генрихович! Я так рада вас видеть! — прижалась щекой к его щеке. — Но вы не сможете на мне жениться — меня любит Мерлин! — И снова подняла вверх полученное письмо.

— Я уже понял, что потерял вас, — улыбнулся Шляпке, — но если вы немедленно не прочитаете письмо, вы потеряете и Бориса: он умрёт от нетерпения.

— Пусть помучается! Он всё ещё не верит, что я — женщина-вамп, сейчас убедится!

И Тина торжественно зачитала послание Мерлина:

— «Моя красавица! Так случилось, что я должен был срочно улететь. Улететь от дел, от забот, от недоброжелателей, но не от вас, моя колдунья! Наш совместный отпуск состоится! Никогда не думал, что могу так жаждать встречи с женщиной!..

А сейчас читайте очень внимательно:

В камерах хранения Киевского вокзала, в боксе номер 014 (код 33–99) для вас оставлен конверт, в нём авиабилет до Одессы и деньги на дорогу. Самолёт вылетает восемнадцатого июля, в 10:35 утра из аэропорта Шереметьево-2. В Одессе встретить вас не смогу по очень уважительным причинам, поэтому вы берёте такси и приезжаете на Морвокзал. За высотной гостиницей (она там одна) находится яхт-клуб «Марина». У первого пирса слева стоит моя яхта, вы её сразу узнаете по её новому названию: «ФЛОРЕНТИНА». Обе каюты открыты, на столах — коньяк, фрукты и шоколад — смело входите, отдыхайте, угощайтесь, вскоре я появлюсь, и начнётся наше сказочное путешествие!

Молю Бога, чтоб он дал мне силы дождаться этого! Обезумевший от любви, Ваш Владлен».

Закончив чтение, Тина победоносно глянула на Бориса.

— Ты не писал мне таких писем!

— Мне некогда — я ловлю автора этого письма.

— Одесса, море — вот почему я видел так много воды, — удовлетворённо произнёс Шляпке, — значит, у меня ещё не всё потеряно. — Гномик выпятил грудь и сжал кулаки, как бы готовясь к драке. — Мы с Борисом ему, Тиночка, вас без боя не отдадим!

Но Борис не поддержал эту игру — он уже был собран и сосредоточен.

— Этот Мерлин очень хитёр и осторожен. Давайте проанализируем его действия. Чтобы сбить нас со следа, он оставил машину в Домодедово, а сам улетел из Остафьево, улетел частным самолётом, причём, не прямо в Одессу, а в Херсон — а оттуда уже в Одессу на такси. Послал Тине письмо через главпочтамт, письмо, о котором секретарша по его распоряжению сообщила только через три дня — это время ему потребовалось, чтобы сделать в Одессе фальшивый паспорт на другую фамилию. Билет и деньги для Тины оставил в боксе на вокзале, заранее, пока его ещё не разыскивали. В Одессе получил разрешение на плаванье на своей яхте, которую переоформил на свой новый паспорт. Поэтому, он и переименовал яхту, так что Тиночка, я должен тебя огорчить — он сделал это не только из любви к тебе. Больше того: он тебе не очень доверяет и, на всякий случай, избегает контактов: не встречает, не отвозит на яхту, и не ждёт тебя там — он будет наблюдать, не привела ли ты за собой «хвост». И только убедившись, что ты одна, прыгнет на палубу и рванёт в море, в Турцию, уверен, что именно туда, потому что в Турцию не надо тебе готовить визу — её можно купить уже там, в порту.

— Почему на яхте? Ведь он мог просто взять нам два билета на какой-нибудь круизный теплоход.

— На теплоходе опасно, можно встретить ненужных знакомых и туда может пойти сигнал о розыске. Поэтому на яхте безопасней: через полчаса уже в нейтральных водах и плыви спокойно до Турции. А оттуда, чтобы окончательно замести следы, он улетит на какие-нибудь милые его сердцу острова… Стоп! Восемнадцатое — это же завтра. — Вскочил. — Не будем терять время — едем на Киевский, заберёшь его послание. По дороге разработаем план, и я закажу себе билет.

— Мы полетим вместе? — обрадовалась Тина.

— Ни в коем случае: он мог поручить кому-то проследить за тобой во время посадки. Кроме того, мне надо будет встретиться с Одесской милицией и всё подготовить, поэтому я вылечу раньше.

У него опять горели глаза, он был собран и напряжён, как лев перед прыжком на добычу.

— У Бориса это называется «брать на живца», — пояснила Тина профессору. — А живец — это я.

— Вы — самый очаровательный живец, — успокоил её галантный гномик и поцеловал ей ручку.

Место Тины было у окна. Посадка закончилась. Последним в самолёт вбежал худой, высокий мужчина и плюхнулся на сидение рядом с ней. Он был не просто худой, а худой, как гвоздь, с нечесаной гривой на голове. «Мохнатый гвоздь» внутренне улыбнулась Тина. А сосед, чуть переведя дыхание, обратился к ней, будто продолжая прерванный разговор:

— …Попугай стал ругаться матом. Хозяев просят: утихомирьте его, вокруг дети, женщины. А они отвечают: пусть говорит, что хочет — у нас демократия. А? Как вам нравится?.. Да, у нас родилась демократия, но она же недоношенная! И масса нянек, которые этим пользуются!.. Все — лидеры, все — передовые, все ищут новые пути развития. Сегодня даже водители трамваев начинают искать новые пути, а это чревато! Вы согласны?..