Предчувствие конца - Марина Серова

Перед зеркалом я сидела вовсе не потому, что надумала навести красоту. Я и так выгляжу совсем неплохо. Но если я решила ехать в деревню, где предположительно скрываются похитители, то не могу же я заявиться туда в своем обычном виде! Не хватало еще спугнуть преступников…

Нет, мы поступим куда хитрее. Мой любимый метод носит название «Метод хамелеона». Это значит, что я умею подстраиваться под любые обстоятельства. Грим, одежда — все это тоже важно, но все же второстепенно. Главное — внутреннее «попадание в образ». Я могу стать своей в компании бомжей и светских львиц, в бригаде гастарбайтеров и в закусочной для дальнобойщиков, среди актеров и среди ученых. Небольшой экскурс в область профессионального жаргона, характерные детали поведения и речи — и дело в шляпе. Меня уже принимают как свою! На заре карьеры телохранителя я как-то ухитрилась поработать в местном публичном доме. И хотя длилось это недолго, порой я с юмором вспоминаю этот эпизод моей профессиональной деятельности…

Без ложной скромности могу сказать, что «метод хамелеона» — мой конек. С его помощью я распутала немало сложных дел и спасла множество жизней. Надеюсь, он и в этот раз меня не подведет.

Через пятнадцать минут я была готова. Ох, главное — не попадаться на глаза никому из моих многочисленных знакомых! А то по городу пойдут слухи, что Охотникова совсем опустилась. Пьет, наверное…

Из зеркала на меня смотрела тетка лет сорока пяти, с выгоревшими от солнца неопределенно-блондинистыми волосами и загорелой кожей, на вид умеренно поддающая. Глуповатая улыбка демонстрировала отсутствие передних зубов (на самом деле это были черные виниры, но если не целоваться, то разницы не заметишь). Тетка была одета в мешковатые штаны, раздолбанные кроссовки и майку с длинными рукавами. Короткие рукава потребовали бы от меня гримировать руки, а времени на это не было, да и необходимости в такой подробной маскировке — тоже. Мне главное — казаться своей в Сараевке и ее окрестностях, а жить там я не собираюсь, иначе бы подготовилась куда серьезнее. С собой у меня был рюкзак, в меру потертый. Его содержимое могло заставить упасть в обморок любого полицейского, которому бы вздумалось досмотреть мой багаж. К примеру, легкие, но прочные стальные наручники точно вызвали бы у него массу вопросов. Да и мощный бинокль — тоже. А уж прибор ночного видения вообще бы его доконал…

На вокзал я явилась как раз к отходу электрички в нужную мне сторону. В последние годы электрички стали нерентабельны, ездят в них в основном льготники, так что железная дорога сократила количество пригородных поездов. Поэтому на перроне колыхалась устрашающих размеров толпа. Большинство составляли дачники — они тащили с собой ведра, тележки на колесиках и тому подобный инвентарь. Ах да, сегодня же суббота!

— Ты, главное, сама залезь, я тебя утрамбую, а потом как-нибудь ввинчусь! — давал инструкции своей толстухе-жене мужичонка в камуфляжных штанах. Толстуха нервно обмахивалась газетой.

Я шныряла в толпе, как опытный карманник, выглядывая тех, кто мне нужен. Мне повезло — у последнего вагона кучковались какие-то подростки. Я всмотрелась повнимательнее. Близняшек среди них точно не было, но вон тот крепыш с хитрыми глазами кажется мне знакомым. Точно! Это один из тех, кто затеял драку, отвлекая толпу, в момент похищения Янины. Остальные были мне незнакомы. Четверо мальчишек от двенадцати до семнадцати на вид и две девочки лет по шестнадцать. Один из мальчишек постарше облапил черноволосую, явно крашеную пухленькую девочку, и та глупо захихикала, очень польщенная. Остальные грызли семечки — излюбленное лакомство местного пролетариата. Все одеты явно небогато, громко ржут и матерятся, в общем, типичные дети окраинных районов.

Надо признать, мне повезло. Они вполне могли бы ехать другим поездом, и тогда мне пришлось бы торчать на перроне, привлекая ненужное внимание.

Я пристроилась к ним вплотную, благо толпа позволяла — хотела послушать, о чем беседуют тинейджеры.

— Я же говорил: надо был ехать электричкой в десять пятнадцать! — кипятился высокий светловолосый парнишка со смазливым лицом. — Теперь толкаться среди этих уродов!

— В десять пятнадцать рано, — тряхнула челкой рыженькая девочка. — Анна не велела так рано приезжать. У нее и без нас полно дел.

Анна? Она действительно сказала «Анна» или мне это только послышалось, а на самом деле — «Дина»? Я подобралась еще ближе и со скучающим видом встала у края платформы, глядя туда, откуда должен был показаться электровоз.

— Как вчера оттянулись? — спросила ее черноволосая.

— Ой, мы сначала по Пугачёва погуляли, потом на Миллионную пошли. Так ржали…

Подростки склонились друг к другу, вполголоса пересказывая вчерашние похождения.

Вдалеке показался поезд. Толпа заволновалась.

Вдруг одни из мальчиков — тот самый блондинчик — поймал тучную болонку, что крутилась под ногами пассажиров, и потащил к краю платформы.

— Алеша, ты что творишь? — кокетливо хлопая ресницами, спросила черненькая девочка.

— Щас кину эту тварь на рельсы и посмотрю, что будет! — ухмыльнулся паренек.