Правила игры - Олег Егоров

— Наивный вы человек, Адам Лаврентьевич. — Я показал управляющему «жучок», сохранившийся еще после первой встречи с Музыкантом. — Знаете, что это?!

Он затряс головой.

— Вопросы? — поинтересовался я, но Бузникин только пошевелил пухлыми губами.

— Тогда я буду спрашивать. — Закурив сигарету, я откинулся на спинку кресла. — Как мы оба с вами знаем, за последние несколько месяцев в вашем филиале было три случая гибели сотрудников. Три смерти за такой короткий срок и в таком относительно небольшом коллективе — это, согласитесь, о чем-то говорит.

— Чушь! — взметнулся Бузникин. — Ни о чем это не говорит! Если вы имеете в виду случай с моим замом Вирки, то он сам утонул! Пьяный полез купаться на Стрелке и утонул, ясно?! Бытовой эпизод! Какие бы у вас там в Москве домыслы ни рождались! А что касается Трубача и Семенова, то они погибли, выполняя свой долг. Вы сами знаете!

— Относительно Бирки вы правы. — Я затушил сигарету в пепельнице. — Его я привел в пример для статистики. Чтобы показать общую тенденцию. А вот Трубач и Семенов — это серьезно. Официальная версия нам, естественно, знакома, но сами-то вы что думаете? Согласитесь, два человека сразу…

— Почему сразу? — удивился Адам Лаврентьевич. — Сразу, как вам должно быть известно, застрелили только Семенова! Да вам-то я что рассказываю?! Об этом все газеты писали! Трубача эти скоты взяли в заложники, четыре месяца где-то прятали, а потом его тело нашли грибники в лесу под Гатчиной! Послушайте! Факты известны всем, от милиции до читателей газеты «Новый Петроград». Если я не устраиваю совет учредителей, то пусть мне об этом заявят прямо! Я уйду! Они что думают: я за свой стул держусь?! Вот! — Бузникин показал мне кукиш и вытащил мобильный телефон. — Да я прямо сейчас позвоню Савинову! — закричал он, нажимая кнопки.

— Не надо звонить! — Я вырвал у него трубку. — И не надо нервничать. Я вам все объясню. Дело в том, что в центральном отделении произошел ряд аналогичных событий. Скорее всего, это совпадение. Но наша служба охраны обязана провести внутреннее расследование, чтобы прекратить кривотолки. Это наша работа, Адам Лаврентьевич!

Я положил мобильный на столик.

— Понятно. — Он успокоился и перешел на иронический тон. — Разумеется. Ничто не ново под луной. Делаем, значит, вид, что трудимся в поте лица, да? Вот и в командировочку служебную можно под это дело оторваться! В Эрмитажик сходить! С девчонками поразвлечься за счет заведения! Что? Не так?

— Все так, — улыбнулся я. — Раскусили вы меня, Адам Лаврентьевич! Глупость, конечно! Я и сам знаю, что глупость. Только пусть это между нами останется. Вы уж не звоните Савинову, что мы с моим шефом пургу на ровном месте погнали. Вам ведь лишний свой человек в Москве тоже не помешает. Как вам такое предложение?

— Толковое предложение, — рассмеялся Бузникин. — Все мы люди, все — человеки!

Он открыл бутылку шампанского и по-хозяйски наполнил два гостиничных стакана.

— А девчонку ты фирменную подцепил! — одобрил он меня, когда наш договор был закреплен «дружеским брудершафтом». — Номерок она тебе не оставила?

— Какой там номерок! — махнул я рукой. — На Невском такие отарами бродят! Вот, приезжайте зимой в Москву, тогда мы подберем вам красавицу! Она вас обогреет.

— Добро! — Адам Лаврентьевич хлопнул себя по коленкам и встал. — Ну, мне пора. Если что — заходи. Долго еще у нас?

— Да вот отчет закончу. — Я подмигнул. — Когда еще в Питере доведется на казенный счет отдохнуть? Грех упускать эдакий случай.

Дождавшись ухода Адама Лаврентьевича, я позвонил в справочное и узнал телефон газеты «Новый Петроград».

— Редакция! — отозвался на другом конце провода мужской голос.

— Попросите кого-нибудь из раздела «криминальной хроники», — прикинув, что пора всколыхнуть этот бензиновый омут и поднять с его дна всех чертей, я взялся за дело.

«Всему свое время и время всякой вещи под небом, — сказал я себе. — Время молчать и время говорить».

— Слушаю! — зазвучал женский голос. — Кто это?!

— Сотрудник «Дека-Банка». — Я посмотрел на часы. — У меня для вас есть эксклюзивная информация. Сейчас 18.40. В 20 часов я буду ждать вас или другого представителя газеты в ресторане «Повторим!». Записывайте адрес.

— Найду, — скупо и деловито отреагировала газетчица. — Как вас узнать?

— Спросите Федора Максимовича. — Положив трубку на рычаг, я вышел из номера.

Посетителей в уютном частном ресторанчике близ Адмиралтейства было много. Ресторанчик пользовался успехом. Желающих «повторить» хватало, несмотря на высокие цены и затянувшийся финансовый кризис. В поисках тестя я двинулся между столиками, но он меня заметил первый.

— Сашка! — Федор Максимович помахал салфеткой. — Хорошо, что пришел!

Он стоял у портьеры, драпировавшей подсобную, с подносом, заваленным в два ряда холодными закусками. В белой шелковой косоворотке с «лопаточником» за ременной подпояской и в хромовых начищенных сапогах, он походил на трактирных подавальщиков, описанных Гиляровским. Да и весь интерьер заведения был выдержан в трактирном духе: от парусных потолочных сводов до бородатого с чисто выбритой верхней губой целовальника за стойкой.

Ловко разметав закуски перед клиентами, Федор Максимович увлек меня к стойке и велел подать чаю.

— Самоварный чай — это, Сашка, лучшее средство от наших питерских сквозняков. — Хлопнув меня по плечу, он исчез за драпировкой.

— Мировой у нас папаша! — прогудел бородач, наливая в граненый стакан, окованный тусклым подстаканником, кипяток из пузатого самовара. — Дает жизни! Ему бы на печке лежать, а он тут среди молодых, как лихач среди «чайников»! Любого, старый мерин, обштопает!

Я поманил его. Ухмыляясь, он наклонился через стойку.

— Федор Максимович тебе не папаша, сучий ты выкормыш. — Крепко взяв бармена за ухо, я прижал его щекой к полированной поверхности. — У Федора Максимыча таких детей отродясь не было. Как еще раз его зовут?

— Федор Максимович! — Бородач вырвался и, густо покраснев, отступил в дальний конец своего «окопа».

— Все нормально? — Федор Максимович вышел в зал с дымящимися глиняными горшочками на подносе.

— Замечательно!

Дождавшись, когда он обслужит столик, я изложил свою просьбу.

— В комнате отдыха устроит? — спросил Федор Максимович. — Там сейчас никого.

— Очень устроит! — Я встал и последовал за ним в служебное помещение.

Комната отдыха представляла собой довольно тесную каморку, заставленную вдоль стен персональными шкафчиками, с длинным столом и двумя скамейками по сторонам.

Не успел я устроиться на одной из них, как появилась девушка в джинсах, косухе и с длинными немытыми волосами, прихваченными кожаным шнурком. Виду она была коренастого и едва достигала плеча сопровождавшего ее Дарьиного отца.