Талисман Михаила Булгакова - Ольга Тарасевич

– Нет. Я проверял.

– Да? А как?

– Элементарно, Ватсон. По телефону. У меня там участковый знакомый… Сейчас пытаюсь по рабочим контактам установить близкий круг общения Власюка. Но дело идет туго. Похоже, нет друзей в научном мире – только конкуренты.

Наталия философски заметила:

– Да и в ненаучном мире тоже. Сейчас все определяют личные интересы и деньги. Так что я это – чем больше узнаю людей, тем больше люблю собак.

– У него даже близких родственников нет! – в отчаянии воскликнул Олег. – Была мать, умерла, он дом ее за Сергиевым Посадом продал. И дача на него не зарегистрирована. Но где-то же он затаился! Возможностей оперативно проверить все гостиницы у меня нет. Я пытался с другого конца зайти.

– Это как?

– А так – проверить Инну Никитину. Думал, может, в связи с ней Власюк как-то засветился. Перед законом Никитина чиста, аки младенец, в поле зрения правоохранительных органов никогда не попадала. В Москву приехала год назад из Украины. Снимала квартиру на юго-западе. Вроде бы где-то работала – уходила рано утром, возвращалась поздно вечером. Но чем занималась, соседи не знают. Жалоб на нее никаких у соседей нет. Шумные компании у нее не собирались, громкой музыкой девица не увлекалась. Она как будто бы стерильна – ни друзей, ни мужчин, ни слабостей. Ни-че-го!

– Прямо шпионка какая-то.

– Ну разве что шпионка! Причем работает на иностранную спецслужбу! Наши-то агенты попроще, приходилось сталкиваться.

– А я сижу возле следственного отдела, жду Семенова – и при этом пытаюсь понять: если его не ждать, то чем заняться? Что-то ничего путного в голову не приходит, – пожаловалась Наталия.

Олег невесело рассмеялся:

– Я бы посоветовал вам тихонько посидеть дома; по крайней мере, до тех пор, пока местонахождение и дальнейшие намерения Власюка покрыты мраком тайны. Только вам такой вариант не подходит. Советовать ничего не буду – бесполезно. Я помню, как вы вчера из моей машины выскочили и в квартиру понеслись! А если бы он вас, как мужа, по черепу жахнул?

– Но ведь не жахнул, и… – Наталия прищурилась, а потом быстро пробормотала: – Перезвоню, я вижу – следователь возвращается!

Наталия выскочила из машины, щелкнула кнопкой центрального замка и заторопилась догонять Семенова. Он шел по тротуару, погруженный в чтение каких-то записей.

«Может, я слишком к нему придираюсь? – Наталия зашагала быстрее. – Чудеса случаются! Вдруг ему не совсем наплевать на то, чем он занимается? Вон ведь – идет, изучает материалы уголовного дела, может, экспертизами зачитывается, и…»

Догнав следователя, она с трудом сдержалась от ехидной ремарки.

Оказывается, чтением, которое поглотило все внимание следователя Алексея Георгиевича Семенова, был журнал с кулинарными рецептами.

– А, это опять вы? – не здороваясь, поинтересовался следователь, всей своей мимикой демонстрируя: разочарование и скорбь его безмерны. – Что на сей раз произошло?

– А что, по вчерашнему происшествию уже приняты меры? Что-то муж мне не рассказывал о том, что к нему приходили за показаниями. Почему у меня такое чувство, что я все время пихать вас вынуждена!

– А вы не пихайте!

– О’кей! Не вопрос! Только сына моего выпустите! И я больше никогда в жизни вас не потревожу!

Алексей Георгиевич остановился возле ступенек, ведущих к двери следственного отдела, и вздохнул:

– Ну вы же сами все знаете. Пока я не могу освободить Дмитрия. И у меня в производстве много дел. Работать по всем одновременно эффективно невозможно. Но я даю оперативникам соответствующие поручения. Вот сегодня мне передали список тех, кто писал любые научные работы по творчеству Булгакова. Там под двести фамилий. Хотите им заняться?

Наталия кивнула.

– Тогда пойдемте, – Семенов посторонился, пропуская Наталию вперед. – Я сниму вам ксерокопию. И до мужа вашего у меня руки дойдут. Просто не все сразу…

Получив список, Наталия ужасно расстроилась.

Семенов слегка ошибся – в нем было почти 250 имен. Наталия скользила взглядом по строчкам, и у нее сжималось сердце.

Она никогда не проверит эти десятки и сотни людей! И среди них вполне может находиться преступник! И он не будет наказан, и Димка останется в СИЗО, и…

«Не ныть, – приказала себе Наталия, складывая листки в сумку. – Из любого положения есть выход. Просто когда ноешь, его найти сложнее. Мне надо успокоиться и сосредоточиться. Тогда придет правильное решение».

Аутотренинг увенчался успехом. Через полчаса размышлений Наталия уже знала, как разобраться с огромным списком и, возможно, даже где искать Власюка…

* * *

«Слава богу, сегодня я уже не хочу его так остервенело. То есть я его, наверное, вообще не хочу, отпустило, – думала Наталия, любуясь завораживающе красивым лицом Дениса. – Наверное, угроза для жизни мужа здорово вправила мне мозги. И я поняла, что это для меня действительно важно и что я хочу это ценить. По крайней мере, сегодня я могу себя контролировать. Это здорово!»

– Чему это ты улыбаешься? – поинтересовался Денис, разливая по чашкам ароматный зеленый чай. – Ты такая красивая сегодня… Опасность идет тебе на пользу!

– Ох, Денис, я бы предпочла хорошеть по другому поводу! – вырвалось у Наталии. – Муж в больнице, сын в СИЗО. Следователь тупой. С одним только повезло – частный детектив вроде толковый по этому делу работает, и он очень мне помогает.

– Знаешь, а я думал, зачем на тебя обрушились все эти беды, и…

Наталия быстро перебила:

– Ну и к какому же выводу ты пришел?

– Со мной критические ситуации происходят, когда я достиг какого-то предела, не понимаю, в каком направлении двигаться дальше. Тогда происходят неприятности. Они помогают мне все переосмыслить. Подняться на следующую ступеньку. Часто открываются новые знания.

– Что-то мне ничего нового не открылось… То, что следователи на работе не горят, я и раньше знала. Правоохранительная система – это как мышеловка. Стоит только туда попасть – и все, выхода нет. Но это тоже не ново для меня и никакими оригинальными знаниями-выводами не является.

– А что с твоими способностями?

Наталия пожала плечами. Никакого прорыва ведь не произошло. Она как видела внутренние органы людей, так и продолжает видеть. И эти видения по-прежнему невозможно контролировать и как-то влиять на их появление. Общаться с теми, кто покинул физическое тело, она тоже могла и раньше. Так что разговор с убитым Тимом Козловым на что-то новое-эксклюзивное совершенно не тянет.

Денис отставил пустую чашку, откинулся в кресле и, закрыв глаза, пробормотал:

– А я вот задумался – может, ты пришла в мою жизнь для того, чтобы я больше использовал мои возможности в плане ясновидения для помощи полиции? Когда тебе что-то открывается – надо думать только об одном: чтобы эти способности приносили как можно больше пользы. Я интуитивно чувствую: чем больше дано, тем больше ответственность. Как думаешь, у меня получится? Я хочу помогать людям. После проекта «Ясновидящие» у меня нет недостатка в клиентах. Но мне скучно с ними. То есть не то чтобы скучно… Бестолково. Я изо дня в день повторяю одни и те же вещи. Что я не занимаюсь приворотами и сглазами; что реализация желаний в первую очередь зависит от самого человека. Это все такие банальные простые моменты… Наверное, у меня вообще нет педагогических способностей, мне скучно разъяснять другим то, что я уже понял и знаю… Получится ли у меня помогать полиции, заниматься настоящим делом?