Оберег Святого Лазаря - Ольга Тарасевич

Я так растерялась. А тут ко мне еще мама и бабушка перестали приходить.

Стараюсь особо не выдавать своего удивления:

– Мама? Но ведь ты же говорила – она умерла.

– Умерла. Но она не ушла к Богу еще. И бабушка тоже. Они были рядом со мной, охраняли, защищали. Часто советовали, как поступить.

«Нормальный расклад. У братика голоса из живота раздаются, к сестричке покойники захаживают. Да у них тут вся семейка того – куку, с приветом. И чего они меня сюда дернули? Психбригаду надо было вызывать, и…»

Саша улыбается краешками губ:

– На самом деле мы не сумасшедшие, правда. Я сама первый раз как бабушку услышала – думала, с ума сошла. Потом бабушка мне объяснила, что в принципе грань между миром мертвых и миром живых не такая уж непреодолимая. Сначала я просто слышала бабушкин голос. А потом бабушка научила меня видеть эфирный мир. Это довольно просто, надо расслабить мышцы глаз, и тогда через боковое зрение увидишь астральные тела… Ну то есть увидишь души. Сейчас на Земле огромное количество неупокоенных душ. Те, кто в Бога не верил, не знают, куда идти, и маются в мире живых. А вы разве не видели такие души?

В голосе Саши столько искреннего удивления, что я прикусываю губу, стараясь сдержать разбрызгивание саркастического яда. А потом, взяв себя в руки, вежливо сообщаю:

– Да вы знаете, как-то не доводилось мне видеть никакие души.

– Просто вы, наверное, не обращали внимания. Их очень много возле кладбищ – целый рой таких кружочков более плотного воздуха, что ли. Вдоль трассы, когда на машине едешь, тоже можно различить такие сгустки энергии. Начинаешь вглядываться в эту точку – и можно разглядеть лицо человека. Те, кто в авариях погибают, часто на место смерти приходят.

У меня внутри все замирает.

Вспоминаю, как и правда часто боковым зрением видела вдоль дорог такие едва заметные «мыльные пузыри». Но у меня – дальнозоркость, наложенная на астигматизм, и я объясняла себе подобные «видения» банальным дефектом зрения.

– Проблемы с глазами тут ни при чем. Все люди могут видеть астральный мир. Все и видят – просто не обращают внимания; думают – ерунда, показалось, – комментирует Саша мои еще даже не озвученные мысли. – Кстати, у вас, наверное, быстро бы получилось научиться работе с энергиями. Вы сильная, это по роду к вам пришло. И нам с Эдиком наши необычные способности от отца передались. Хотя папа никогда никакой экстрасенсорикой не занимался. Жаль, что мама с бабушкой ко мне больше не приходят. И еще я почему-то не могу поговорить с душой Мариам. Это вообще очень странно – ведь сразу после смерти дух человека еще долго находится в нашем мире.

Махаю рукой:

– Ладно, давайте позже обсудим всю эту эзотерику. Или не будем обсуждать вообще. Честно говоря, меньше всего меня интересуют неупокоенные души. Где парень? Что с ним?

Денис пожимает плечами:

– Эдвин в своем номере. Мы закрыли его и забрали ключ, самостоятельно открыть дверь у него не получится. Такое чувство, что он не понимает, что происходит. И у него… точнее, внутри него раздаются какие-то жуткие звуки. Я не знаю, как иначе это объяснить.

А я – знаю. Я знаю, как все это можно объяснить. По крайней мере, догадываюсь.

Денис, наконец, разул глаза и увидел настоящего ангела – молодого, стройного и прекрасного.

Наверное, красавчик сговорился с братцем Саши насчет розыгрыша. Элементарная мужская солидарность: почему бы Эдвину и не помочь Муратову?

Не такой уж Денис и плохой психолог: от роли рыцаря, благородно помогающего девушке спасти брата, намного легче перейти к роли возлюбленного этой самой девушки.

Возможно, я даже могу объяснить, почему из живота Эдика раздаются душераздирающие звуки. Однажды мне довелось купить внучке игрушку, которая, как эхо, повторяла любую произнесенную фразу. Возможно, у парня где-то припрятано похожее техническое устройство. Каких только странных вещиц сегодня не придумают для развлечения людей и получения доходов!

Что ж, совет да любовь.

Саша и Денис прекрасно подходят друг другу. А если дело дойдет до изготовления детишек – тут им вообще равных не будет.

Моя роль в этом спектакле – статист на подтанцовке.

Ну и ладно. Доиграю пошлую трагикомедию до конца – и рвану, наконец, в собачий приют.

– Пойдемте к Эдику, – бросив машинальный взгляд на лысеюще-рыжеющий фикус, я быстро шагаю к лифту. – Может, пока мы тут болтали, с ним уже все в порядке!

«Авангард», похоже, очень бюджетная гостиница.

Лично на моем гонораре организаторы проекта не экономили. А вот с проживанием участников – я бы так не сказала.

Давно не видела таких замков в гостинице – самых дешевых, открывающихся ключом, даже без защелки с внутренней стороны!

Ремонта здесь явно не было со времен Советского Союза! Что окна, что вытертые ковровые дорожки – явное наследие социалистической промышленности. Даже не подумала бы, что в Москве до сих пор сохранились такие реликтовые интерьеры!

Скрипнув дверью, Денис осторожно просовывает голову в номер, потом машет рукой:

– Девушки, проходите! Он заснул.

Не удерживаюсь:

– Можно не целовать спящего принца? Он не в моем вкусе!

Саша улыбается, но сразу же снова становится серьезной:

– Вы заблуждаетесь, вас никто не разыгрывает. У моего брата и правда проблемы со здоровьем, и…

Лежащий на кровати парень вдруг открывает глаза.

Меня сразу же тревожит его взгляд – он смотрит на меня и, кажется, не видит; зрачки огромные, чернющие, расширенные.

– Он употребляет наркотики?

Саша качает головой.

Я делаю пару шагов к кровати и замираю.

– Ку-у-у-да-а ты-ы-ы-ы идее-е-е-ешь?

Звуки и правда словно бы несутся из утробы Эдвина.

От дикого животного стона – прямо мороз по коже.

Нет-нет, никакое техническое устройство подобных воплей издавать не может; источник звука действительно прямо внутри парня…

– Привет, Эдик. Как ты себя чувствуешь? – девушка явно пытается себя вести так, как будто бы ничего экстраординарного не происходит. Но глаза Саши наполняются слезами.

– Привет, Эдик! Как ты себя чувствуешь? – вместо ответа повторяет парень.

Беру его за руку.

Ледяная.

Но пульс прощупывается хорошо, сердцебиение в норме.

– И ме-е-еня-я-я, – несется из плоского мальчишеского живота, обтянутого белой майкой. – И ме-еня посмо-отри!

– Я же смотрю на тебя! – вздрогнув, я говорю с еще одним «собеседником».

Как попугай, Эдик повторяет за мной:

– Я смотрю на тебя!